Между тем северный ветер не унимался, и наверху основательно продувало. Решили спускаться, и тут Люси предложила вернуться другой дорогой, чтобы побывать у того ручья, к которому сперва правил Дриниан. На спуск ушло не более четверти часа. Поток вытекал из маленького, но глубокого озерца, и устремлялся к заливу по тесному руслу, петлявшему между валунами. Внизу царило безветрие, и успевшие притомиться путники присели на один из камней — большой, замшелый, почти скрытый разросшимся вереском. Присели все, но один (если быть точным, так Эдмунд) сразу же вскочил.
— Какие здесь камни острые! — воскликнул он, шаря рукой в кустах и пытаясь понять, обо что укололся. — Ого! Да это вовсе и не камень. Гляньте, рукоять меча! Лежит здесь небось невесть сколько лет, вон ее как ржа поела.
— Работа нарнианская, — заметил, подойдя к Эдмунду, Каспиан.
— Я тоже сижу на чем-то чудном, — сказала Люси. — На чем-то твердом.
Это оказались ржавые остатки кольчуги. Тут уже все повскакивали и принялись шарить в густом вереске. Поиски увенчались успехом — нашли шлем, кинжал и несколько монет, причем не калорменских полумесяцев, а полновесных «львов» нарнианской чеканки, какие во всякий базарный день можно встретить на рынках Бобриной плотины или Беруны.
— Возможно, это все, что осталось от одного из наших лордов, — печально предположил Эдмунд.
— Похоже, — согласился Каспиан, — но от кого именно? Ни на кинжале, ни на чем другом герба нет. Как узнать, кто здесь погиб и почему?
— И как отомстить за его гибель, — добавил Рипичип.
Между тем Эдмунд, единственный из всей компании, кому доводилось читать детективные романы, погрузился в раздумья, а потом неожиданно заявил:
— Здесь что-то не так. Этот лорд пал не в бою.
— С чего ты взял? — удивился Каспиан.
— А с того, что костей нет, — пояснил Эдмунд. — Убийца забрал бы меч, а труп бросил. Здесь же наоборот: меч валяется, а скелет пропал.
— Его мог убить хищный зверь, — предположила Люси. — Убить и сожрать.
— Ага, — хмыкнул Эдмунд, — хищный и страшно умный. Даже кольчугу снял.
— А может, дракон? — высказался Каспиан.
— Вот уж дудки! — отрезал Юстейс. — Дракон бы снимать кольчугу точно не стал. Я знаю!
— Пойдемте лучше отсюда, — молвила Люси, которой захотелось убраться подальше, как только Эдмунд завел речь о костях.
— Будь по-твоему, — согласился Каспиан. — Вещи, думаю, брать не стоит: пусть лежат где лежали.
Обошли вокруг озерца и остановились у самого истока ручья. Там было глубоко, вода чистая, и будь день жарким, им непременно захотелось бы искупаться, а уж напиться — тем более. Даже сейчас Юстейс наклонился, чтобы зачерпнуть воды щдонями, но в этот миг Люси и Рипичип разом воскликнули:
— Смотрите!
Озеро было таким прозрачным, что ясно виднелось усыпанное крупными серовато-голубыми камнями дно. И там, на дне, лежала большая, в полный человеческий рост, статуя — по всей видимости, золотая. Лежала она лицом вниз, с вытянутыми над головой руками. По случайности в этот миг тучи слегка разошлись, выглянувшее солнце осветило статую целиком, и Люси с замиранием сердца подумала, что в жизни еще не видела такой красоты.
— Ну и диво! — восхитился Каспиан. — Вот бы ее достать!
— Позвольте мне нырнуть, ваше величество, — тут же вызвался Рипичип.
— Это ни к чему, — остановил его Эдмунд, — Если статуя и впрямь золотая, в одиночку ее не вытащить. Да и глубоко здесь, пожалуй, футов пятнадцать будет. Впрочем, минуточку. Я очень кстати прихватил с собой охотничье копье. Сейчас измерим глубину. Каспиан, я наклонюсь, а ты подержи за руку, чтобы мне случайно не бултыхнуться.
Придерживаемый Каспианом, Эдмунд сунул копье в воду. Когда оно погрузилось наполовину, Люси заметила:
— Кажется, мы напрасно решили, будто статуя золотая. Просто солнце так светит. Гляньте на копье, оно тоже словно из золота.
— Что случилось? — раздалось в тот же миг сразу несколько голосов, ибо совершенно неожиданно Эдмунд выронил копье.
— Не удержал, — ответил он, удивленно разведя руками. — Какое-то оно тяжелое сделалось.
— Люси права, — сказал Каспиан. — Вон копье, на дне лежит. С виду такое же золотое, как и статуя. Все дело в освещении.
Но Эдмунд, похоже, забыл про копье — он рассматривал собственные башмаки. И вдруг отпрянул и громко крикнул:
— Все назад, живо! Прочь от воды!
Все повиновались, но воззрились на него с недоумением.
— Взгляните на мои башмаки! — воскликнул Эдмунд.
— Пожелтели! — изумился Юстейс, — Что ты с ними сделал?
— Не пожелтели, а позолотели, — поправил Эдмунд. — Они тяжеленные, как свинец. И на ощупь металлические — можешь потрогать. Это чистое золото!
— Клянусь Эсланом! — вскричал Каспиан. — Ты хочешь сказать, что?..
— Вот именно, — кивнул Эдмунд. — Вода здесь волшебная, она превращает в золото все, к чему прикоснется. Мое копье потяжелело и вырвалось из рук потому, что стало золотым. На башмаки только плеснуло — и видите, что с ними? Так что статуя на дне…
— … вовсе не статуя, — тихонько закончила Люси.
