— Что касается команды, — произнес Рипичип, — я полностью согласен с королем Эдмундом. Однако сам я, разумеется, на борт не вернусь и встречу рассвет за этим столом.
— Почему? — удивился Юстейс.
— Потому, — откликнулся Рипичип, — что сколь бы ни была ужасна подстерегающая здесь опасность, для меня куда страшнее вернуться в Нарнию и до конца дней вспоминать, что я упустил, быть может, величайшее в жизни приключение из позорного страха перед волшебством.
— Раз так, я остаюсь с тобой, — заявил Эдмунд.
— И я, — сказал Каспиан.
— И я, — присоединилась к ним Люси. А за ней вызвался остаться и Юстейс, которому для этого потребовалась особая храбрость, — ведь прежде чем он попал на борт «Поспешающего к восходу», ему не приходилось ни слышать, ни читать о волшебстве, чарах и тому подобном. В познавательных книжках ни о чем таком не пишут.
— Осмелюсь заметить, ваше величество… — начал было Дриниан, но король не дал ему закончить:
— Нет, милорд. Место капитана на корабле. К тому же, можно считать, что мы остаемся здесь на вахту. Вы свою отстояли еще днем, а мы бездельничали.
Дриниан упорствовал, однако и Каспиан был тверд. Но когда матросы во главе с капитаном удалились, всем, кроме, разумеется, Рипичипа, стало несколько не по себе.
Некоторое время выбирали, куда сесть, причем мысли у всех были примерно одинаковые. С одной стороны, мало радости просидеть всю ночь бок о бок с волосатыми страшилищами, какие и на людей-то непохожи, а вдобавок, если и не мертвые, то и не совсем живые. Но с другой, если сесть подальше, то, когда стемнеет, бородачи пропадут из вида. А ну как они в полночь незаметненько оживут да подкрадутся… Брр!
Поэтому все долго расхаживали вокруг стола, приговаривая: «Нет, здесь не очень-то удобно», «С того краю, пожалуй, получше будет», «Взгляну-ка я, хорошо ли по ту сторону», но в конце концов пристроились неподалеку от середины стола, чуть ближе к спящим, чем к дальнему краю. Уже подходило к десяти вечера, на восточном небосклоне зажглись незнакомые созвездия. Люси любила звезды, но сейчас предпочла бы увидеть не эти, чужие, а Леопарда или Челн, или еще какое из милых сердцу нарнианских созвездий.
Завернувшись в плащи, сидели и ждали, сами не зная чего. Просто сидели — разговор как-то не задался. Часы тянулись томительно, мерный рокот прибоя убаюкивал, и друзья не заметили, как их сморил сон.
Проснулись одновременно, как от толчка. Судя по тому, как изменилось положение звезд, прошло немало времени. Небо стало совершенно черным, едва уловимый сероватый свет брезжил лишь на самом востоке. Все замерзли, всем до крайности хотелось пить, но никто не проронил ни слова. Было не до слов: что-то происходило.
Прямо перед ними, за линией колонн, виднелся склон невысокого холма. Неожиданно в этом склоне возникла и отворилась дверь, в ярко освещенном проеме на миг обрисовалась чья-то фигура, и дверь закрылась. Вышедший из холма держал в руке светильник. Собственно, ничего, кроме этого светильника, друзья различить не могли. Огонек медленно приближался, пока не замер у самого стола, и тогда все увидели высокую девушку в длинном голубом платье, оставлявшем обнаженными руки. Золотые волосы ниспадали ей на плечи. В руках девушка держала серебряный подсвечник со свечой. И у всех, кто глядел на незнакомку, возникла одна и та же мысль: доселе они не представляли себе, что такое истинная красота.
Девушка поставила подсвечник на стол. Дувший с моря ветер мгновенно утих, и столбик пламени сделался таким ровным и неподвижным, словно свеча горела в комнате с закрытыми окнами. Золотая и серебряная посуда заискрилась на свету, и Люси увидела предмет, которого до сих пор не замечала. То был каменный, но острый как сталь нож, древний и зловещий с виду.
Никто не нарушил молчания, однако все — первым Рипичип, потом Каспиан, а там и остальные — поднялись из-за стола, почувствовав, что перед ними важная особа.
— Путники, явившиеся издалека к столу Эслана, — обратилась к ним девушка. — Почему вы не едите и не пьете?
— Госпожа, — отвечал Каспиан, — мы не отважились отведать этой снеди, ибо, по нашему разумению, именно она причиной тому, что наши друзья заснули беспробудным колдовским сном.
— Они не отведали ни крошки, — промолвила девушка.
— Ой, пожалуйста, — взмолилась Люси, — расскажите нам, что с ними случилось.
— Это было семь лет назад, — повела рассказ таинственная красавица. — К нашему острову прибило ветхий, потрепанный штормами корабль под рваными парусами. Эти трое, а с ними еще несколько матросов, сошли на берег, а когда пришли сюда и увидели этот стол, один из них сказал: «Вот славное местечко. Хватит нам грести, ставить паруса да брать рифы. Давайте останемся здесь и проведем остаток дней в покое и довольстве».
