Разумеется, Бяка ничего не мог понять, покуда Джил не рассказала ему о беседе с Эсланом, о четырех знамениях и, наконец, о самой задаче — отыскать пропавшего королевича.
— Вот и получается, — закончила она. — Ты увидел старинного друга и, как велел Эслан, должен был подойти к нему и заговорить. Немедленно. А ты все испортил.
— Так я же не знал, — возразил Юстейс.
— Если бы ты меня выслушал, все было бы в порядке, — пробурчала Джил.
— А если бы ты не валяла дурака на той горе — ты же меня чуть не угробила, да, да, сколько угодно буду повторять «угробила, угробила, угробила», потому что так оно и было, и можешь не спорить — если бы мы прилетели сюда вместе, оба знали бы, что к чему.
— Еще неизвестно, кого ты увидел первым! — Джил начала сердиться. — Еще неизвестно, сколько ты проторчал здесь без меня. Может, целый час. А может, ты видел кого-нибудь прежде короля?
— И минуты не прошло, как ты явилась, — ответил Юстейс. — Наверное, Эслан дул на тебя сильнее. Чтоб мы не опоздали. А мы все равно опоздали. Между прочим, из-за тебя. Только из-за тебя.
— Ну и скотина же ты, Бяка… — совсем рассердилась Джил. — Приветик! А это что такое?
А это ударил замковый колокол, призывающий к ужину, и очень кстати: во-первых, он прервал разговор, грозивший превратиться в первоклассную ссору, а во-вторых, наши герои к тому времени ужас как проголодались.
Пиршественный ужин в Большой Зале был просто великолепен. Джил такого и представить себе не могла. И Юстейс тоже: хотя он бывал в этом мире прежде, но только в море, на корабле, а потому не мог знать пышности, изобилия, гостеприимства и обходительности нарнианских застолий. Знамена украшали свод залы, а каждую перемену блюд возвещали литавры и барабанный бой. Супы там были такие, что слюнки текут, как вспомнишь. А рыба! А оленина! Или, к примеру, запеченный павлин. А пироги, мороженое и желе! А фрукты и орехи! И что уж говорить о множестве вин и наливок. Даже Юстейс повеселел и должен был признать, что «это и вправду терпимо». После трапезы явился слепой певец и запел великую песнь о королевиче Коре, девице Аравис и коне Бри — «Песнь о Коне и его Всаднике». В ней воспевались события Золотого Века Нарнии, Калормена и сопредельных стран, когда верховный король Питер сидел в Кэйр-Паравеле. (Эту песнь стоит послушать, но сейчас мне недосуг ее пересказывать.)
Возвращаясь наверх, в свои покои, оба гостя зевали во весь рот, и Джил повторяла: «Ну, уж сегодня-то мы поспим! У нас был большой день…» — что лишний раз доказывает: никому не дано знать наперед, что с ним случится.
Вот ведь забавно: чем больше хочешь спать, тем труднее лечь в кровать. А уж если, на твою удачу, в спальне горит камин — тем более. Так и Джил, прежде чем раздеться, решила сначала немножко посидеть у огня. А усевшись, никак не могла заставить себя встать. И вот когда она, наверное, уже в пятый раз приказала себе: «Ну-ка, давай, вставай и ложись в постель», — раздался стук в окно.
Джил вскочила, отодвинула портьеру и ничего, кроме кромешной тьмы, не увидела. Стук повторился, да с такой силой, что Джил отпрянула — там, за стеклом был кто-то очень большой. «Ох! Неужели у них здесь такие ночные бабочки?» — испугалась она. Крылатая тварь ударила вновь, и на сей раз девочка разглядела клюв, которым та долбанула по стеклу. «Нет, — подумала Джил, — это больше похоже на птицу. Может быть, орел?» Орла она тоже не ждала в гости, но все же распахнула окно и выглянула. Зашумели крылья, птица села на подоконник, заполнив собой весь оконный проем, так что Джил пришлось попятиться. Это был филин.
— Тихо, тихо! Ух-угу, не будем шуметь. Вы мне там, на лугу, говорили кое о ком, угу? И вот в чем вопрос: это вы всерьез?
— Насчет королевича? — Сидя в застолье, слушая песни, Джил напрочь забыла обо всем, а тут сразу вспомнила Льва, его лик и голос. — Конечно, для того мы и прибыли.
— Угу! — кивнул филин. — Тут нельзя упускать ни минуты. Нужно ух-уходить. Я лечу к вашему другу. Угу? И тут же вернусь. Ну-с. А вы покуда наденьте одежу другую, не столь дорогую, дорожную. Ну, я побегу… верней, полечу — во весь дух. Ух-ух! — и, не дожидаясь ответа, филин скрылся.
Будь Джил чуть больше умудрена в подобных делах, она бы еще не раз все обдумала, прежде чем довериться филину; но ведь это было первое приключение в ее жизни, и от одной только мысли о ночном побеге сонливость как рукой сняло. Она надела свой свитер и брючки, приладила на пояс нож — а вдруг пригодится! — и прихватила кое-что из вещей, оставленных для нее девицей-ивой: выбрала короткий, укрывавший до колен плащ с капюшоном — от дождя, несколько носовых платков и гребенку. Собралась и стала ждать.
И чуть не уснула, пока ждала. Наконец филин вернулся.
— Ух, мы готовы, — сказал он.
— Вам лучше идти впереди, — сказала Джил. — А то я в этом замке ничего не знаю.
— Ух и ух! — ухнул филин. — Мы пойдем не через дом. Мы вообще не пойдем. Вы полетите на мне. На моей спине.
От неожиданности Джил даже рот раскрыла. Нет, эта мысль ее не прельщала:
— А я не слишком тяжелая для вас?
