На следующее утро, оседлав своих лошадей, они поскакали на север. И нигде не останавливались, покуда не добрались до того самого родника, возле которого умерла королева. Дриниану показалось странным, что королевич для отдыха выбрал именно это место. И там они пребывали до полудня. И вот ровно в полдень капитан Дриниан увидел прекрасную даму, прекраснее какой он вовек не видывал; она явилась по другую сторону родника, безмолвная, и манила королевича, помахивая рукой. Была она высока, стройна, хороша собой, а платье на ней было столь же зелено, как отравное зелье. Королевич же смотрел на нее как безумный. Вдруг дама исчезла, а куда делась, Дриниан не заметил. И вернулись они в Кэйр-Паравел. Капитану же Дриниану все думалось, что зеленая дама, хотя и прекрасна, но зла.
А еще размышлял он, не поведать ли королю об этом случае, но не желал прослыть сплетником и ябедой и потому промолчал. И очень скоро пожалел о том. Ибо на следующий день Рилиан вновь уехал. К вечеру он не вернулся, и с того дня никто его не видел, ни в Нарнии, ни в соседних землях: не осталось от него ни следочка — ни коня его, ни шляпы, ни плаща — ничего. Тогда Дриниан, опечалившись в сердце своем, предстал пред Каспианом и сказал:
— Ваше величество, убейте меня, как изменника, ибо ради собственного покоя погубил я вашего сына, — и он рассказал ему все как было. Тогда король Каспиан схватил свою боевую секиру и бросился к Дриниану, чтобы убить его, а тот стоял как вкопанный, ожидая смертельного удара. Замахнулся король секирой и вдруг отбросил ее прочь. «Потерял я супругу мою, королеву, потерял я и сына моего, королевича, — потеряю ли лучшего друга?» — вскричал он и обнял капитана и заплакал. И дружба их не порушилась.
Такова история королевича Рилиана.
Выслушав все, Джил сказала:
— Бьюсь об заклад, что змея и есть та зеленая дама.
— Ух-угу! Угу! И мы думаем так же, — зашумели птицы.
— А к тому же, мы думаем, — добавил Белопер, — что она его не убила, ух. Потому что костей…
— Нет, не убила! — перебил его Бяка, — Мы точно знаем. Об этом сказал сам Эслан.
— У-ху-ху! Никому не известно, что чего хуже, — про-ухал старейший из филинов. — Стало быть, он ей зачем-то нужен; зло умыслила колдунья против Нарнии. Ух, давно-давно, в начале времен, появилась с севера Бледная Ведьмарка и наслала на нашу землю снег и лед и вековечную зиму. У-ху-ху, вот мы и думаем, а вдруг эта колдунья из того же гнезда?
— Ничего, ничего, — сказал Бяка, — я и Джил, мы найдем королевича. А вот чем вы нам можете помочь?
— Ух, а знаете ли вы, куда вам путь пролег? — спросил Белопер.
— Знаем, — ответил Бяка. — Мы должны идти на север. Мы должны найти развалины древнего города.
Что тут началось! Филины заухали, заугукали, захлопали крыльями, застучали лапами. В конце концов выяснилось, что они весьма сожалеют, но никто из них не может самолично пуститься вместе с Джил и Юстейсом на поиски королевича. «Потому, ух, что путь ваш будет дневной, а наш — ночной, — говорили птицы. — Это, ух, никому не удобно». А кое-кто из филинов стал твердить, что даже здесь, в разрушенной башне, уже слишком светло, что ночной совет затянулся до утра. На самом деле одно только упоминание о развалинах великаньего города поумерило их пыл. Тут Белопер сказал:
— Ух-угу. Если путь им через Великогорье, у-ху-ху, пусть поможет им лягва-мокроступ. Вот кто будет им полезен. Угу?
— Ух-угу! Угу! — закричали совы.
— Ну, так в путь! — воскликнул Белопер. — Я полечу. Одного донесу. Кто возьмет другого? Нужно быть там к утру. Ну?
— Я полечу, но только до Болота, угу? — согласился кто-то из филинов.
— Ух, давай, поехали, — обратился Белопер к Джил.
— По-моему, она спит, — сказал Бяка.
Джил спала. С самого начала совета ее одолела страшная зевота, а потом девочка и вовсе уснула. И не очень обрадовалась, когда ее разбудили — чего хорошего проснуться на голом полу в совершенно темной башне, да к тому же среди каких-то птиц? Еще хуже — услышать, что надо куда-то отправляться (главное, что не в кровать!) верхом на филине.
— Ну давай, Поул, шевелись, — послышался голос Бяки. — Нас ждут приключения.
— Хватит с меня приключений, — спросонья отмахивалась Джил, но в конце концов села на закорки Белоперу, и они полетели.
Ночной холодный воздух ненадолго взбодрил ее. Теперь в небе не было видно ни звезд, ни луны. Далеко позади светился единственный огонек — должно быть, окно в одной из башен Кэйр-Паравела. И Джил захотелось вернуться в те чудесные покои, где застлана постель и блики огня играют на стенах. Она спрятала руки под плащ и запахнулась поплотнее. А чуть в стороне из тьмы доносились голоса: это Бяка переговаривался со своим филином. «Хорошо ему, он не устал», — позавидовала Джил, не понимая, что Юстейс уже бывал в этом мире, и на его долю здесь выпали немалые испытания, а посему воздух Нарнии вновь вдохнул в него силы, обретенные во время плавания по Восточному Морю с королем Каспианом.
