— Ну вот, дорогуши вы мои, — сказала она им. — Все дела я переделала. Давайте поставим чайничек. Выпьем по чашечке чая. Отдохнем маленько. Только будьте добрыми детками, посмотрите-ка, открыта ли в посудомойне дверь?
— Открыта, — сообщил Юстейс.
— Вот и хорошо. Я всегда ее держу открытой, чтобы киска могла выйти погулять.
Старуха примостилась на лавке, ногу положила на другую и зевнула:
— Уж и не знаю, смогу ли, а минут сорок хорошо бы подремать. Лишь бы эти лизоблюды-охотнички не воротились раньше.
Сначала беглецы возликовали, услышав, что старуха собралась вздремнуть минут на сорок, потом приуныли, услышав про охотников.
— А когда они вернутся? — спросила Джил.
— Кто же их знает? — Великанша опять зевнула. — Ну, теперь, дорогуши мои, не шумите.
Беглецы направились было в дальний конец кухни, чтобы прокрасться в посудомойню, а там и дальше, как вдруг великанша вздрогнула, открыла глаза и прихлопнула муху.
— Пусть старуха уснет как следует, — прошептал Юстейс. — Иначе нам крышка.
Все трое забились в дальний угол и оттуда следили за великаншей. А та все никак не могла угомониться. Всякий раз, стоило подумать, что посудомойка наконец заснула, она вновь начинала ворочаться. Но хуже всего было то, что охотники могли вернуться в любой момент.
«Нет, больше я не выдержу», — подумала Джил и, чтобы хоть чем-нибудь заняться, стала осматривать кухню. Прямо перед ними возвышался широкий чистый стол, на столе — два пустых блюда (великаньи блюда для великаньих пирогов). Джил даже подумала, что вполне могла бы улечься на таком. Еще там лежала раскрытая книга. Девочка влезла на скамью, привстала на цыпочки и прочла:
«Ласточки.
«Поваренная книга», — со скукой подумала Джил и оглянулась через плечо. Глаза великанши смежились, но по-настоящему старуха еще не уснула. Джил снова посмотрела в книгу. Рецепты на странице располагались в алфавитном порядке и — сердце у Джил екнуло, когда она прочла следующий:
«Люди.
Дальше читать не хватило сил. Она отвернулась. Великанша опять заворочалась и кашлянула. Джил поманила друзей и указала на книгу. Те тоже влезли на скамью и заглянули в огромные страницы. Пока Юстейс читал рецепт приготовления людей, Зудень обнаружил следующий:
«Лягвы-мокроступы.
И тут Джил отвлекла их от чтения. Они оглянулись. Старуха-великанша спала, приоткрыв рот, а носом издавала звуки, которые в тот момент показались нашим героям краше любой музыки, — посудомойка храпела. И тогда они — на цыпочках, на цыпочках, и не слишком быстро, затаив дыхание, прокрались через посудомойню (ну и воняет же в великаньей посудомойне!) и увидели бледный солнечный свет зимнего полдня.
Беглецы стояли у начала узкой неторной тропы, сбегающей по крутому склону к дороге. И — вот повезло! — внизу виднелся Гиблый Город, совсем невдалеке, правее замка. Скоро они уже шагали по широкой дороге, ведущей на равнину от главных ворот. Тут их могли бы заметить из любого окна, а окон на эту сторону выходило не два и не пять, а по меньшей мере, пять десятков. Кроме того, на долгом, вплоть до самого города, каменистом склоне, поросшем худосочной травой, даже лиса не нашла бы укрытия. Ко всему прочему, на беглецах была одежда, в которую их вчера переодели великаны (только лягва остался без обнов — все ему было не впору). Джил щеголяла ярко-зеленым платьем и алой мантией, отороченной белым мехом. Юстейс — алыми чулками, синей туникой, таким же плащом, мечом с золотой рукоятью и шляпой с перьями.
— Ну и пестрая вы парочка, — зудел Зудень. — Ничего, конечно, страшного, даже очень красиво, вот только, боюсь, самый никудышный стрелок по этакой цели не промахнется. А коль скоро зашла речь о стрелках: боюсь, плакали наши луки. А к тому же одежка-то ваша, боюсь, не слишком теплая?
— Да, я совсем замерзла, — откликнулась Джил.
Пока сидели в кухне, казалось, надо только выйти из замка — и худшее останется позади. Однако теперь стало ясно, что это всего лишь начало.
— Спокойнее, спокойнее, — приговаривал Зудень. — Не оглядывайтесь. Не спешите. Что бы там ни было, не бегите. Сделаем вид, что гуляем, — глядишь, никто ничего и не заподозрит. А ежели кто заподозрит, боюсь, нам будет плохо.
