— А как же, ваша честь, — хихикнул Голгл. — Чудесная земля! Называется Дно. А эту страну, страну ведьмы, мы называем Мелкоземьем. Потому что для нас она слишком близка к Наземью. Для нас это все одно что Наземье. А дело в том, что ведьма с помощью колдовства извлекла нас с нашего Дна, чтобы мы на нее работали. А беда в том, что мы об этом ничего не помнили, пока сегодня не грохнуло. Мы не знали, кто мы и откуда. Мы могли думать и делать лишь то, что она внушала нам. А все эти годы она внушала только самые-самые-самые гнусные мысли. Я уже почти забыл, как это — веселиться и плясать. Но в тот миг, как грохнуло, и открылась щель и море стало поглощать берег, — в тот миг все и вспомнилось. И конечно, мы сразу захотели поскорее добраться до щели и отправиться домой. Так что все наши там, у щели, стоят на головах от радости и пускают шутихи. И я буду очень обязан вам, господа, если вы позволите мне присоединиться к ним.
— Вот здорово! — закричала Джил, — Здорово, что мы освободили их тоже, когда отсекли ведьме голову! Здорово, что они оказались не такие противные и страшные — и королевич тоже!
— Так-то оно так, Поул, — Зудень недоверчиво покачал головой. — Только, боюсь, эти подземцы вовсе не удирают. Сдается мне, у них тут целая армия, и они готовятся к нападению — ничего иного и ждать нечего. Ну-ка, посмотри мне в глаза, господин Голгл, и отвечай, разве не так?
— А как же иначе, ваша честь, — хихикнул Голгл, — Мы ж не знали, что ведьма сдохла. Мы думали, она следит за нами из дворца. Мы хотели удрать потихоньку. А когда появились вы, четверо на лошадях, да еще при оружии, тут, конечно, каждый из нас подумал: эге, началось! Мы ж не знали, что его честь ведьмин враг. И мы так решили: лучше погибнуть, чем потерять надежду вернуться на Дно.
— Готов поклясться, он не лжет, — молвил королевич, — Отпустите его, дружище Зудень. Я так же, как и вы, любезный Голгл, долго пребывал под заклятьем колдуньи, и совсем недавно стал самим собой. Но у нас есть еще один вопрос. Не знаете ли вы, как пройти к тому новому подкопу, через который ведьма собиралась вторгнуться в Наземье?
— И-и-и-и! — взвизгнул Голгл. — Мне ли не знать этой ужасной дороги! Я покажу вам, где она начинается. Но только, ваша честь, не извольте просить меня, чтобы я шел с вами дальше. Лучше уж мне помереть.
— Почему? — спросил Юстейс с тревогой. — Что там такого страшного?
— Слишком высоко, слишком близко к поверхности, — Голгл содрогнулся. — Это худшее, что ведьма уготовила нам. Мы должны были выйти туда, на макушку мира. Говорят, там, над ней, нет ничего, кроме страшной великой пустоты, именуемой небом. А подкоп ушел так высоко, что еще два-три удара — и вы там. Я туда ни за что не пойду!
— Ура! — закричал Юстейс, а Джил сказала:
— Вообще-то наверху не так уж плохо. Нам нравится. Мы там живем.
— Знаю, знаю. Вы же наземцы, — сказал Голгл. — Но я-то думал, вы просто не знаете, как попасть вниз, внутрь. Неужто вам нравится ползать, подобно мухам, по макушке мира?
— Э-хе-хе, — вздохнул лягва. — Пошли, что ли. Показывай дорогу.
— В добрый час! — воскликнул королевич и вскочил в седло. Зудень сел позади Джил. Голгл шагал впереди.
Он шагал и во всю глотку выкрикивал новости: ведьма сдохла, четверо наземцев не опасны. И те, кто слышал его, передавали весть дальше, так что вскоре все Подземье наполнилось кликами и приветствиями; сотни, тысячи подземцев скакали, ходили колесом, на головах, вприсядку, играли в чехарду, пускали шутихи, а всадников обступила плотная толпа. Королевичу раз десять пришлось повторить историю, как он был заколдован и как его избавили от заклятья.
Так и добрались до щели. Щель оказалась пропастью длиной в тысячу шагов и шириной в двести. Всадники спешились, подошли к самому краю и заглянули в бездну. Снизу пахнуло жаром и необыкновенным ароматом — густым, острым, возбуждающим, от которого защекотало в носу. Глубина сияла нестерпимым светом; когда же глаза чуть привыкли, на дне пропасти как будто проявилась огненная река, а по ее берегам — поля и рощи, которые тоже сверкали, но не так ярко. Все светилось вперемешку голубым, красным, зеленым, белым — словно витражное окно в солнечный день. А по отвесным склонам пропасти, подобно туче черных букашек, спускалось вниз множество обитателей Дна.
— Милостивые государи, — окликнул Голгл (когда они обернулись, перед их ослепленными глазами какое-то время стояла тьма), — почему бы вам не посетить Дно? У нас куда лучше, чем на вашей холодной голой макушке мира. Хотя бы погостите немного.
Джил была уверена, что никто на это нелепое приглашение не клюнет. Но, к своему ужасу, услышала голос Рилиана:
— Пожалуй, друг Голгл, я принял бы ваше приглашение. Это было бы замечательно, ибо ни единый человек до сих пор не спускался на Дно, и едва ли такая возможность представится вновь. Чтобы я отказался исследовать глубочайшую из глубочайших глубин — да я никогда себе этого не простил бы! Однако может ли человек выжить на Дне? Ведь там течет огненная река.
— Что вы, ваша честь, мы-то живем не в реке. В ней обитают только саламандры.
