Рилиан сообщил, что выходов на поверхность имеется великое множество, и он пользовался ими, но дорогу всегда показывала колдунья, и все эти ходы расположены по ту сторону Бессчетного Моря. А как поступят подземцы, если они вчетвером, без колдуньи, явятся в гавань и потребуют себе корабль, — это никому неизвестно. В лучшем случае придется отвечать на множество дурацких вопросов. Есть еще один ход, по эту сторону моря, в нескольких милях от города, тот самый, прорытый для вторжения в Наземье. Он почти закончен, осталось пробить тонкую корку. А может, ведьма для того и вернулась, чтобы сообщить Рилиану о завершении работ и начале вторжения. Впрочем, они сами, вчетвером, вполне могут пробить себе дорогу на волю, на это потребуется несколько часов, — только бы добраться до подкопа, только бы не было там охраны. Вот в чем сложность.
— Ежели хотите знать мое мнение… — начал было Зудень, но тут Юстейс воскликнул:
— Слушайте, что это за шум?
— Да, я тоже хотела спросить, — сказала Джил.
Звук нарастал исподволь, и потому никто не обращал на него внимания и не мог сказать, когда все началось. Сначала он был подобен шороху ветра, долетавшему издалека, потом — рокоту морского прибоя. И вдруг раздался грохот и треск, крики и далекий неумолчный гул.
— Клянусь Великим Львом! — воскликнул королевич Рилиан. — Кажется, безмолвный край наконец обрел дар речи.
Он встал, подошел к окну и раздвинул портьеры. Остальные сгрудились у него за спиной.
Первое, что они увидели, — огромное красное зарево; над ним высоко-высоко высветилась часть пещерного свода, каменного неба, которое со дня сотворения Подземья не знало света. Ниже, на багряном фоне зарева, чернели огромные мрачные строения Города. Озарились и ближайшие подступы к дворцу. Там творилось что-то странное. Плотные бесшумные толпы исчезли. Лишь отдельные фигурки, по двое, по трое скрывались в тени подъездов и подворотен, быстро перебегали открытые места и снова прятались. Однако удивительнее всего (особенно для тех, кто знал повадки подземцев) были шум и гвалт. Крики и вопли доносились отовсюду. А со стороны гавани, сотрясая город, нарастал глухой рокочущий рев.
— Что случилось с подземцами? — спросил Юстейс. — Разве они умеют кричать?
— Не знаю, — сказал королевич. — За все годы моего заточения ни один из этих мошенников ни разу не повысил голоса. Нет, это похоже на какую-то новую колдовскую пакость.
— А отчего зарево? — спросила Джил. — Там что, пожар?
— Ежели хотите знать мое мнение, — заговорил Зудень, — то я вам скажу: боюсь, это пламя из самых глубоких глубин, и там, где оно прорвалось, скоро родится вулкан. А мы окажемся прямо в его жерле — ничего иного и ждать нечего.
— Поглядите на тот корабль! — воскликнул Юстейс. — Почему он плывет так быстро? И без гребцов!
— Да! — подхватил королевич, — Но плывет-то он не по морю… это же улица. Видите! Все корабли плывут в Город! Даю голову на отсечение, море наступает. Это наводнение. Слава Эслану, дворец стоит на высоком холме. Но вода поднимается слишком быстро.
— Да что же здесь творится, в конце концов? — закричала Джил. — Огонь, вода, враги повсюду…
— Боюсь, я знаю, в чем тут дело, — покачал головой Зудень. — Ведьма накладывала свои заклятья так, чтобы в тот же самый час, как она помрет, все ее королевство развалилось. Она же из тех, кто готов разрушить весь мир, лишь бы сжечь, похоронить заживо или утопить одного-единственного своего обидчика.
— В самую точку, друг мой лягва, — согласился королевич. — Наши мечи не только отсекли голову ведьме, но разрушили все ее заклятья. Теперь Глубинное Королевство распадается. Мы свидетели конца этого мира.
— Так-то так, сударь, — заметил мокроступ. — Боюсь только, не приключится ли от этого конец всему миру…
— А мы? Мы что, будем сидеть здесь и ждать? — У Джил перехватило дыхание.
— Нет, в мои намерения это не входит, — молвил королевич. — У нас есть мой Уголек и ведьмина Снежинка (благородное животное, достойное лучшей хозяйки), они стоят в конюшне на дворе. На лошадей сядем по двое, легко уйдем от наводнения, выберемся из Города, а там, надеюсь, найдем дорогу.
— Неплохо было бы вашему высочеству облачиться в доспехи, — заметил Зудень. — Боюсь, нас ждут неприятности… — И он указал на улицу.
Все опять посмотрели вниз. Со стороны гавани к замку приближались подземцы. Их было много, и двигались они не беспорядочной толпой, а как бывалые солдаты, перебежками, от укрытия к укрытию, чтобы их не заметили из окон дворца.
— Глаза б мои не видели этих доспехов, — сказал королевич, — Они для меня все равно что передвижная темница, и насквозь провоняли колдовством и рабством. А вот щит я, пожалуй, возьму.
Он вышел из комнаты и скоро вернулся со щитом на руке; глаза королевича сияли.
