Одна из дриад тут же накинула ей на плечи меховой плащ, брошенный кем-то из гномов, убежавших за инструментами, а какой-то услужливый фавн со всех ног пустился в лес, чтобы принести горячего питья — там, за деревьями, Джил заметила костер, разведенный в пещере. Но прежде чем фавн вернулся, примчались гномы с лопатами и стали расширять дыру в косогоре, и тут же раздались крики:
— Эй! Ты что делаешь? Убери меч!
— Слушай, дружок, перестань!
— О-го-го! Ну и злючка!
Джил бросилась туда. И — хоть плачь, хоть смейся — увидела в дыре бледное чумазое лицо Юстейса, который высунув руку, наугад тыкал мечом, пытаясь достать любого, кто ни попадется.
Оно и понятно, для Юстейса все было иначе, чем для Джил. Он слышал, как девочка закричала, видел, как она исчезла, и, заодно с королевичем и лягвой, полагал, что Джил утащили враги. Он подумал, что дыра ведет в новую пещеру, освещенную неким призрачным светом — откуда ему было знать, что это луна? — и что там полным-полно неведомо каких злых тварей Подземья. Так что, когда Юстейс, уговорив Зудня, влез тому на спину, выглянул из дыры и стал размахивать мечом, он на самом деле совершил едва ли не подвиг. Королевич с лягвой, если б могли, поступили бы точно так же, но отверстие было для них слишком мало. А Юстейс был немногим больше Джил, но куда более неуклюж, и потому, просовываясь в дыру, обрушил на себя целую лавину снега. А когда разлепил глаза, то увидел множество неизвестных существ, которые мчались на него с оружием в руках — не удивительно, что он стал защищаться.
— Стой, Юстейс, перестань! — кричала Джил. — Это же наши! Разве ты не видишь? Это Нарния! Все хорошо!
Наконец он опомнился и принес свои извинения гномам (на что гномы ответили: мол, пустяки, и говорить не о чем), и множество коротких волосатых рук протянулось к нему, и он был выдернут из дыры в точности, как Джил. А та, в свою очередь, сунув голову в темноту, сообщила новости оставшимся. И успела услышать, как Зудень пробормотал:
— Э-хе-хе, бедная Поул. Боюсь, для нее это было слишком трудное испытание. В уме повредилась — ничего другого и ждать нечего. Вот ей и мерещится…
Джил бросилась к Юстейсу, они взялись за руки и вдохнули полной грудью свежий ночной воздух. Юстейсу тоже принесли теплый плащ и горячее питье. А тем временем гномы очистили часть косогора от снега, сняли дерн вокруг дыры и замахали лопатами с таким же весельем и пылом, с каким фавны и дриады плясали десять минут тому назад. Всего десять минут прошло, а Юстейсу и Джил уже казалось, что жуткий мрак и жара и духота Подземья — всего лишь далекий сон. Здесь, на морозном воздухе, под луной и под большущими звездами (в Нарнии они ближе к земле, чем у нас), среди множества радостных лиц, невозможно было поверить в существование Подземья.
Чаши еще не опустели, когда явились разбуженные и весьма недовольные этим кроты. Но как только им растолковали, что от них требуется, они с радостью взялись за работу. Даже фавны помогали, чем могли, — маленькими тачками вывозили выкопанную землю. Белки волновались и прыгали туда-сюда, хотя Джил никак не могла понять, чем же они заняты. Медведи и филины довольствовались тем, что давали советы и упрашивали Юстейса и Джил отправиться в пещеру (ту самую, где горел костер) отогреться и поужинать. Однако ребята ни за что не соглашались.
Нет, в нашем мире не сыскать землекопов лучше нарниан-ских кротов и гномов. Впрочем, они не считают это дело работой. Они любят копать. И потому очень скоро на месте узкой дыры образовалась большущая яма, из которой на лунный свет сначала явилась тощая длинная фигура в высокой широкополой шляпе — тот, кто никогда не видел лягв-мокроступов, наверняка испугался бы, а следом вышел, ведя на поводу лошадей, королевич Рилиан.
Когда появился Зудень, со всех сторон раздались крики:
— Эй, да ведь это лягва! Лягва-мокроступ! Неужели Зудень с Восточных Болот? Точно! Куда ты запропастился, старина? Тебя всюду искали. Наместник Трампкин издал указ, да, да, и назначил за всех вас награду!
И вдруг все стихло, наступила такая тишина, какая бывает в классе, если туда заглянет директор школы, — все увидели королевича.
Ни у кого не возникло ни малейшего сомнения, кто он такой. Многие животные, дриады и гномы знали королевича в лицо, а были и такие, кто помнил короля Каспиана в молодости, и твердили, что королевич очень похож на отца. Но и без того, надо полагать, его признал бы всякий. Бледный от долгого пребывания во мраке Подземья, одетый во все черное, пыльный, чумазый, растрепанный, усталый — и все равно что-то такое было в его лице и взгляде, что исключало ошибку. Что-то такое, чем отличались все истинные короли Нарнии, которые правили именем Эслана и восседали в Кэйр-Паравеле на престоле верховного короля Питера. Народ преклонил колени и склонил головы, а затем разразился кликами и здравицами, все стали прыгать от радости, целоваться, обниматься. На глазах у Джил выступили слезы — ради этого стоило претерпеть все, что они претерпели.
