Некоторое время мы целовались, продолжая сидеть рядом за столом, словно сельские молодожены. Не хватало только звона хрусталя и криков «Горько!» Было немного неудобно, и я решила, что пора переходить к активным действиям, чтобы поскорее исполнить задуманное, набралась смелости и стянула с него его гигантскую рэперскую кофту. И вдруг обнаружила под ней удивительно красивое тело — мощную грудь, рельефный пресс, стройную талию. В который раз удивилась, как он может настолько ужасно одеваться, что под одеждой нельзя разглядеть такую прекрасную фигуру. Я гладила его короткие жесткие волосы, и это тоже было странно, я привыкла к тому, что можно запустить пальцы в длинную гриву волос Д., ощутить мягкое живое тепло в их густоте.
— Пойдем, — прошептала я, прижимаясь щекой к его горячей коже, — хочу в темноту.
Я надеялась, что, если не буду видеть его, то начну чувствовать прикосновения острее и пробужу в себе и в нем хоть какую-то искру желания.
Мы перешли в спальню первого этажа. Там было темно. Возле окна стояла все та же старая кровать с ватным матрасом и со скрипучей панцирной сеткой, украшенная никелированными шариками. Темнота и дождь за окном, запах леса, все создавало расслабляющую романтичную атмосферу, кроме, конечно, жалобного скрипа доисторической мебели. Но, тем не менее, это помогло, Семен одним движением сгреб меня в охапку и уложил на кровать, не обращая внимания на скрежещущий звук, улегся рядом, снял с меня майку, затем джинсы. При этом в свойственной ему манере, он и в постели продолжал болтать. Но это были не обычные его шуточки, а какие-то невероятно нежные слова. Я и не думала, что он может быть таким откровенным.
— Девочка моя, — шепотом сказал он, — как я ждал этого.
- Ты ждал? — так же, шепотом, удивленно переспросила я.
- Все время, — выдохнул он.
«Ничего себе» — подумала я, — «неужели и правда прямо ждал? И что значат слова «все время»? В один миг я вспомнила обстоятельства, при которых мы с Семеном встречались все последние разы. Одно из воспоминаний заставило меня содрогнуться — та ночь, дома у Д. Я вспомнила шутку Семена про «Саббат». Эта жуткая пошлость, сказанная невпопад, сейчас всплыла в памяти и даже слегка завела меня. Я решила, что нужно подарить ему лучшую ночь, чтобы он понял, что ждал не зря. Но, как я не старалась разжечь в себе страсть, получалось странно, как-то неуклюже. Некстати вспомнились слова Насти — «с ним было скучно, я просто встала и ушла». Мне, видимо, как и ей, не хватало чего-то, я не могла осознать чего. Может быть, тоска по Д. притупила мои чувства, как тоска по Илье, отвлекала Настю. А может быть секс по дружбе — это не для нас? Похоже, это судьба Семена — быть «лекарством от страданий».
Я хотела понять, почему это происходит, ведь Семен такой славный парень, добрый, симпатичный, нежный, смешной. Он достоин большего. И я заставила себя расслабиться, отдаться потоку прикосновений, поцелуев и ласк. И все это было, в общем, не так уж плохо, хотя и не долго, а когда закончилось, Семен лег на спину, заложил руку за голову и негромко сказал:
— И кстати, да, в постели я древо. Это началось после того, как я подхватил трансцендентальную лихорадку на планете Ияг.
— Сема, говорят не «древо» а «бревно»!
— Если бы я хотел сказать «бревно», то сказал бы. Но после трансцендентальной лихорадки становятся древом.
- Это заразная болезнь? Предупреждать вообще-то надо! — воскликнула я.
— Нет, нужно быть подверженным специальному облучению, чтобы заболеть. И вообще, тебе, что до бревна, что до древа очень далеко, — объяснил Семен.
— Серьезно?
— Эх, мне бы сад таких дерев, — мечтательно сказал он, потягиваясь, и продолжил:
— Ну, дело сделано, можем пожать друг другу руки.
Он протянул мне ладонь и я, крепко пожав ее, сказала:
— Спасибо, дружище!
— Нам еще надо решить, что делать, если ты забеременеешь, — задумчиво сказал Семен.
- Этого, не случится, мы же все предусмотрели, — ответила я.
— Сегодня да, но вдруг это случится в следующие разы?
— А ты так уверен, что будут следующие разы?
— Да, и у меня очень консервативные взгляды на воспитание потомства!
Весь остаток ночи мы не спали. Одевшись, мы вернулись на кухню, пили чай, пили вино, болтали и смеялись, будто бы ничего не произошло. Он заставлял меня учить его номер сотового телефона, а я сопротивлялась и говорила, что невозможно запомнить космический одиннадцатизначный номер, и что все нормальные номера телефонов состоят из шести цифр.
Только под утро мы вернулись в кровать и уснули, но всего на пару часов. Семену нужно было ехать на работу. Я лежала под одеялом, смотрела, как он одевается в свои циклопические штаны и кофту с капюшоном и думала, что будет с нами дальше, а вдруг он и есть моя судьба? Нет, нет, я не хочу! Или хочу, но пока просто не готова принять это?
Он крепко обнял меня на прощание, и когда ушел, я почувствовала растерянность и боль потери, но не могла понять, с чем связаны эти ощущения. Являлось ли случившееся закономерным непреодолимым следствием фатально сложившихся обстоятельств, или это был просто мой очередной чудовищный провал?
