— Ну не знаю, — проговорила я, с сомнением разглядывая себя в зеркале, — Я не решусь так выйти из дома.
— Решись, и ты кое-что узнаешь, — загадочно сказала Настя.
— Узнаю что?
— Что куча парней готовы пойти за тобой на край света, — подобострастно заключила Настя.
— Им придется тащить меня туда на руках, ибо сама я на таких каблуках и двух метров не пройду! — ответила я.
— Вот, что значит имидж, у тебя уже появились капризы, — подхватила Катька.
***
Когда вернулась домой и вошла на кухню, то заметила, что две пары абсолютно круглых глаз смотрят на меня в немом ни то ужасе, ни то восхищении.
— Девушка, вам кого? — спросила мама наигранным серьезным тоном.
— Мама, брось, это же я, твоя дочь — Ника, — таким же наигранным тоном актрисы из мыльной оперы проговорила я.
— А зачем штаны испортила? — спросила бабушка.
— Не испортила, а модернизировала, — сказала я, слегка обидевшись, что они не оценили по достоинству перемены в моем образе.
Я ушла в свою комнату и долго рассматривала себя стоя перед старым трюмо. Кружилась, вставала на цыпочки, прыгала с гитарой наперевес, трясла волосами, представляя, что я на сцене и передо мной толпа разгоряченных фанатов.
Образ мне нравился все больше. Девчонки правы, пора становиться взрослой, красивой, соблазнительной. Такой, чтобы понравится взрослому парню, а хотя бы и Даниле.
И вдруг я остановилась. Вспомнила наш разговор у Насти, вспомнила, с чего все началось, и что поведал нам Илья. Меня посетило странное чувство, будто я пытаюсь извлечь радость из чужого горя. Будто скачу на руинах чужих чувств. Да еще похороны эти. А потом наши глупые сплетни и веселье с переодеванием. Я с остервенением стащила с себя новые узкие штаны, а потом упала на диван и разрыдалась.
[1] Время уходит каждый день
Можешь трясти своей душой сколько угодно
Но ты не увидишь
Как мы уходим прочь отсюда в чистую бесконечность
Day's dawning, skins crawling
Pure morning
(c) Placebo — «Pure morning»
Жаркая и короткая июльская ночь отступала стремительно, едва успев, как следует начаться. Уже было видно, как светлеет небо над кромкой леса, а мы с Даней все продолжали сидеть на лоджии мансардного этажа садового домика и горланить:
«…Это знала Ева, это знал Адам
Колеса любви едут прямо по нам…»
Игра называлась «кто кого перепоет русским роком», мы уже прошлись по Алисе, ДДТ и Чижу, проорали почти всю Агату, и добрались до "Колес любви" Наутилуса. Катька, Настя, Илья и Димон уже давно сдались и пытались спать, разойдясь по комнатам, но Даня и я оставались бодры и полны решимости:
«…Чингисхан и Гитлер купались в крови,
Но их тоже намотало на колеса любви…»
Из форточки к нам на балкон выглянула взлохмаченная голова Ильи:
— Я вас сейчас так намотаю! Дайте поспать черти волосатые! — вскричал он.
Но мы не унимались.
С другой стороны послышался мощный удар кулаком в стену, видимо Димон тоже хотел спать.
Илья не замедлил ответить вторым ударом, и тут уже закричала Настя:
— Народ, хватит петь, а то они сейчас весь дом разрушат, и бабушка нас закопает потом тут же под руинами!
Это уже было серьезным предупреждением. Нам очень нравилось у Настьки на даче, и хотелось, чтобы дом стоял как можно дольше и был в порядке, и чтобы Настя нам разрешала приезжать почаще и устраивать такие же веселые вечеринки.
— Даня, мне страшно, я не хочу разрухи, — тихонько сказала я, перестав петь.
— Разруха ты-ы, разруха, чужая сторона… — завыл Даня.
— Не разруха а разлука! — смеясь, поправила я его.
Он подсел ко мне поближе, обнял за плечи и тихонечко запел на ухо:
— Никто нас не разлучит, лишь мать сыра земля…
Мы уже несколько дней отдыхали на даче Настиной бабушки Ани. Днем бабуля приезжала, возилась в огороде, мы помогали ей, как могли, потом вместе обедали и провожали ее на остановку пригородного автобуса. А по вечерам принимали новых гостей: Илью, Даню и Димона.
Илья давно и с энтузиазмом пытался наладить личную жизнь Димы, рыжебородого ударника «МэМэ». Последнее время он преследовал идею — свести его с нашей Катькой Котич. У почти тридцатилетнего Димона было пивное брюшко и мешки под глазами. Он был в разводе, и воспитывал семилетнюю дочь.
Илья строил грандиозные планы о том, как Димон женится на Катьке и обязательно возьмет ее фамилию. Потом они нарожают рыженьких Котичей, а он будет их крестным отцом — «почетным котоводом селекционером». Поэтому, несмотря на Катино сопротивление, Илья упорно притаскивал Диму на все наши вечеринки.
Что касается меня и Дани, то мы и правда начали встречаться. Ну как встречаться, просто гулять время от времени в компании Насти и Ильи. Никакого намека на романтику в нашем общении не было. Мне казалось, что Даня относится ко мне как младшей сестре, причем не своей, а Настиной. Типа, ребенка нельзя одного дома оставить, вот и водим с собой на взрослые тусовки.
