Он был. И в этом вся суть. Я закрывала глаза и видела его лицо. Я нюхала кончики своих волос и чувствовала на них его слабый запах. Я хотела бы записать наше утро и прокручивать его постоянно как кассету на магнитофоне. Но пока не изобрели такого прибора, чтобы записывать и воспроизводить ощущения. Поэтому мне оставались только воспоминания о нем и тот трепет, который рождался при этом в груди.
В мыслях я до сих пор была там, с ним, но теперь еще и Димон коснулся моих светлых впечатлений своим гадким языком. Как он узнал вообще? Подсмотрел? Подслушал? Догадался? Даня сказал? Нет, не может быть. Они оба все время были на виду и ничего такого не обсуждали.
— Я не знаю, Насть, не мучай меня, — попросила я и упала на пружинную кровать.
Та отозвалась протяжным скрипом.
— Да, здешняя мебель не благоволит любовным утехам, — прокомментировала Настя, — Нам вот с Илюшей на полу вчера пришлось, чтоб эти пружины не выли. А ты не переживай, Ник. Даня хороший, он не будет распускать никаких разговоров и пресечет это, если Димон что-то начнет еще говорить. И вообще, главное то — что между вами, а остальные пусть говорят и думают что хотят. Вы свободные и совершеннолетние, и вправе делать, что хотите и не перед кем не отчитываться в своих действиях!
— А давайте погадаем? Что будет у Ники дальше? — как могла, сменила тему Катька.
— Можно, а потом на нас с Илюшей, — подержала Настя.
Катя достала из кармана своей длинной фантазийной юбки небольшие квадратные карточки индийского пасьянса. Эти карточки были расчерчены по диагонали на четыре части, в каждой из которых находился фрагмент маленького рисунка. Нужно было выкладывать карточки одну за другой в пять рядов, по пять штук, и если части какой-то картинки совпадали, это и было предсказание. Для их толкования у Кати была специальная карточка, где были расписаны значения всех картинок.
Опытная Катька помнила их все наизусть, поэтому с энтузиазмом начала:
— Значит, гадаем, что будет у Ники с Даней? О, смотрите, сразу «солнце» — это радость, значит, у вас будет что-то хорошее. Дальше, что у нас? О, дальше «очки»! Он хочет узнать тебя поближе! Так, смотрим, что еще… О, «вино»! Это же вечеринка, куда-то пойдете с ним, значит! В целом, прогноз благоприятный, — радостно заключила она.
— Теперь мне! — нетерпеливо воскликнула Настя.
Катя разложила и ей. Выпали «пингвин», «якорь» и «костер».
— Скромность, застой и любовный пожар? — попыталась истолковать Настя.
— Я бы расшифровала так: он всем доволен, влюблен и не хочет ничего менять, — сказала Катя.
— Мне что-то скучно стало так гадать. А давайте придумаем собственные значения, и будем гадать откровенно, только на секс! Например — «колокольчик» — «хочет тебя». А «пингвин» — значит «вялый в постели»! — предложила Настя.
— Погоди, я буду записывать, — подхватила Катя, и взяв из ящика стола бумажку и ручку, начала усердно писать за Настей, при этом озорно хихикая.
Я посмотрела на них и тоже рассмеялась. Может, зря я злюсь на Димона, может он потом пожалел, что ляпнул не подумав. Все — таки, мы и сами не из института благородных девиц. Разве приличные девушки будут ржать при словах «вялый в постели». Мы имеем то, что заслуживаем. Ну и что с того? Остается смириться и делать хорошую мину при плохой игре.
— Очки?! — вопрошает Катя.
— «Старческий секс» или «у него маленький»!? — предлагает Настя.
— Записываю маленького! — отзывается Катька.
— Пять камней?
— Пятикратный оргазм!
— Записано! Весы?
— Секс на качелях? — предполагаю я.
— Грандиозно, записано! — хохочет Катька.
— Якорь?
— Хочет трахнуть! — вопит Настя.
— Уже ведь было «хочет тебя», — замечаю я.
— Есть разница между «хочет тебя» и «хочет трахнуть», поверь мне, — авторитетно говорит она.
После того, как мы придумали «сексуальные толкования» всех картинок, гадать стало действительно веселее.
Мы еще долго гадали и смеялись. Догдались до того, что у меня от смеха заболели щеки.
— Чертова гадалка, — сквозь смех и слезы простонала Настя, — Катька, все! Убирай ее, я больше не могу, у меня живот болит!
Вечером этого же дня мы вернулись домой, и меня накрыл ужас от осознания того, что же я все-таки совершила. Я лежала на кровати в наушниках, слушала все свои кассеты подряд, но даже любимая музыка не помогала мне избавиться от ощущения собственной никчемности и внутренней пустоты.
Но откуда пришла эта пустота? Ведь я хотела этого. Я хотела решить свою проблему и у меня получилось. И то, как это произошло, было прекрасно. Я даже не смела мечтать о таком. Сбылись самые тайные, самые сказочные девичьи грезы. Все было почти как в женских романах с трепетными девицами и неистовыми красавцами на обложке, которые постоянно читает бабушка. Значит все хорошо, значит — спасибо?! Но тогда почему же мне сейчас так больно?!
Или все-таки не больно. Тягостно. Досадно. Обидно. Сколько еще синонимов этого состояния нужно перебрать, чтобы понять, что со мной?
И вдруг я поняла. Мне страшно. Я боюсь. Именно боюсь, того, как теперь он станет ко мне относиться. Считает ли он меня легкодоступной девушкой? Наверняка считает.
