— Красотки, прошу прощения, с вами прекрасно, но я вынужден вернуться к вон тем господам! — говорит Макс, показывая на своих друзей, допивающих наверно уже по третьей кружке пива.
— Нам вроде как тоже пора, — смущенно говорит Настя.
Внезапно Макс наклоняется надо мной, накрывает ладонью мою руку, едва заметно гладит кончиками пальцев по ногтям и спрашивает:
— Так, по какой батарее тебе звонить?
От этого жеста и от того, как он смотрит на меня, я чувствую, как по телу бегут мурашки, и на секунду перехватывает дыхание. При этом, мысленно радуясь, что накануне сделала маникюр и покрыла ногти симпатичным жемчужно-серым лаком, и в тоже время, поражаясь его вниманию и настойчивости, я снова говорю:
— У нас дома нет телефона. Но у тебя есть номера девчонок, мы всегда вместе, так что…
Я не договариваю, все силы ушли на дурацкое нахлынувшее волнение.
Он пожимает плечами и потом снова целует в щеку всех нас, по очереди.
— Увидимся! — широко улыбаясь, обещает он.
— А то! — с готовностью отвечает Катька.
Позже, когда мы уже выходим из кафе, Настя вдруг говорит:
— Кажется, Макс на Нику запал.
— Я тоже заметила! — подтверждает Катя, — Как он на нее смотрел! Это же просто искры из глаз!
— Да ну, — говорю я, подчеркнуто безразлично, — ничего и не запал, у него все на лице написано, обычный бабник — хочет всех и сразу!
— Но, «чертову гадалку» — то не обманешь! — восклицает Настя, и теперь мы уже все втроем еле переставляем ноги, содрогаясь от смеха.
Мне не хочется, чтобы они догадывались о том, о чем я и сама боюсь думать. О том, что я теряю рассудок при виде Макса, и с каждой встречей все больше влюбляюсь в него, а после того, что было сегодня, я вообще сама не своя. Притом, что, я вроде как хочу встречаться с Д., это, по меньшей мере, странно.
Нельзя же хотеть быть с двумя людьми одновременно. Или, в одного влюблена, а другой просто нравится. Или, думаешь, что нравится, пока не увидишь наяву того, о ком мечтала. Все это очень странно, непонятно и мучительно. Тут нужен жестокий, но точный диагноз.
— Конечно, бабник! — продолжает Настя, — Но сегодня он захотел поймать тебя на свою удочку.
— Знаем мы эту удочку! — Катька многозначительно посмеивается.
— Он и вас захотел, рано успокоились! — отвечаю я.
Мне хочется, чтобы они думали, что для меня все происходящее не более чем шутка, в то время как в действительности мой разум и душа бьются в агонии.
Интересно, какова вероятность того, что мы с ним будем вместе? Я не сильна в математике, но даже мне ясно что, это какое-нибудь иррациональное число сильно меньше нуля. Поэтому я усилием воли запрещаю себе думать о нем. К тому же, у меня есть надежда, что у меня есть надежда, что у меня есть Д.
Этакая надежда в кубе. А по Катиной теории это уже кое-что.
Этот урок слишком жесток
И никто не ответит теперь, почему и за что.
© Ария — «Это рок»
Наступил новый учебный год и впервые, после лета я увидела моих дорогих «чуваков» Ольгу и Каща. Снова мы втроем дерзко курили у крыльца колледжа, ровно под надписью «Не курить». Вообще это запрещено под страхом отчисления, но вокруг толпилось полно народу с сигаретами, и отчислять всех студентов было бы глупо, а так как большинство учились платно, еще и невыгодно.
Все были при параде и выглядели шикарно. Кащ в новой рубашке и отглаженных брюках, Оля в бордовом брючном костюме и с блестящим серебряным колечком в носу. Я в черном платье, с разрезами по бокам «от Насти Мельниковой», и с маленькой лаковой сумочкой через плечо (в которую, правда, не лез ни один учебник, ни даже тетрадь). Мы болтали, смеялись, и вдруг Оля сказала:
— Ого, Новиков!
Я обернулась и увидела Ивана. Он шел к нам озаренный лучами сентябрьского солнца, словно принц осени, притягательный и таинственный. Казалось, что все остальные студенты специально расступаются перед ним, чтоб я могла рассмотреть его во всей красе. На нем были черные джинсы и темно-синяя рубашка, на ногах новенькие фирменные кроссовки. Все это ему ужасно шло, а еще он вырос! Он стал выше, раздался в плечах. Черты лица утратили юношескую припухлость и заострились, а взгляд источал волны какой-то новой брутальной энергии. Его волосы слегка отрасли и стали чуть светлее. Он был классный, он был до умопомрачения красивый. Он приближался к нам грациозной походкой древнегреческого воина.
Не отдавая себе отчета в своих действиях, я будто под гипнозом сделала несколько шагов навстречу, приблизилась и обняла его со всей силой, вдыхая аромат его кожи и чувствуя, как мое лицо заливается жаром.
— Привет, Иван! — тихо сказала я ему на ухо.
Он легко поцеловал меня в щеку и ответил: «Привет, солнышко!»
Потом он поздоровался с Олей и Кащем, встал рядом со мной и тоже закурил.
— Ваня, ты так изменился, такой стал крепкий, сильный, — не удержалась Оля, — Что с тобой? Ты что в качалку ходишь?
— Да, — сказал Иван и странно кашлянул.
