— Ногами! Встает на нее своими лапами этими когтистыми и топчет!
— И от топтания появляется цыпленок? — удивилась я.
— Ну да!
— То есть, если встать на курицу она будет сносить оплодотворенные яйца? А если будет топтать не петух, а человек? Кто вылупится?
Д. даже остановился, так его поразил мой вопрос. Я и сама была в тупике. Все, что мне говорил Д., я конечно и сама знала, но вдруг мы оба поняли, что совершенно не знакомы с полным детальным процессом размножения кур.
— Может у петуха есть какой-то орган, который проникает в курицу и потом… все как у людей?! — предположил Д.
— Я когда-то давно видела ощипанного петуха в деревне, и у него не было ТАКОГО органа, — с сомнением сказала я.
— Ты наверно тогда маленькая была и не обратила внимания, и потом, может у мертвого петуха не видно?
— Я не знаю. Живой и ощипанный петух мне точно не встречался!
— Но ведь должно что-то быть! — вскричал Д.
— Должно, и ты должен знать! Ты же у нас великий биолог!
Он был таким растерянным и смешным, казалось у него даже волосы встали дыбом от напряженного размышления. В следующий миг его осенила догадка:
— У меня же есть атлас по биологии! Людмила Германовна мне его подарила на память. Там про всех есть. И про петухов кажется тоже. Пойдем, посмотрим?!
— Пойдем к тебе домой? — уточнила я.
— Да, мы ведь должны докопаться до истины! — с жаром ответил Д., - А еще я могу пожарить для тебя картошки, вкусно так, с лучком!
Я согласилась, не сомневаясь ни секунды. Идея с поиском члена петуха и приготовлением картошки показалась мне ключом к сердцу Д., шикарным поводом проникнуть в его святая святых, остаться с ним наедине, и выяснить, наконец, есть ли между нами что-то более глубокое, кроме общей привычки без конца пороть чушь и строить из себя неразумное дитя.
Он так волновался, что у него даже пальцы подрагивали, когда он ловил попутку, чтобы поскорее оказаться дома.
— Я чувствую себя как ученый на пороге величайшего открытия! — возбужденно сказал он, садясь в машину.
— Я тоже, — ответила я, предвкушая в мыслях свое собственное открытие — «открытие его души»!
Небольшая однокомнатная квартира, которую снимал Д. находилась на первом этаже старой пятиэтажке, в тихом районе, в паре кварталов от его работы. Едва я переступила порог его жилища, как поняла, что оно очень похоже на то, что снимали на пару Иван со своим другом. Стараясь отогнать от себя сомнительные воспоминания, я принялась осматривать комнату, где жил Д.
Там все было пропитано его духом. Его гитара на специальной подставке около дивана с полосатым пледом, его футболка на спинке стула, его письменный стол с кучей разнообразных вырезок и фоток под стеклом, его тарелка с засохшей костью от куриной ноги. Видимо до сих пор курицы его интересовали исключительно как средство пропитания, а не как объект изучения.
— Пардон, — произнес Д., - грациозным жестом убирая грязную тарелку со стола и устремляясь на кухню, где тут же принялся громыхать какими-то кастрюлями.
Я услышала, как он включил воду, и в ответ на гудение крана, грозно приказал:
— Не гуди!
И кран перестал.
А я продолжала изучать его скромный интерьер, и остановила взгляд на стене, где рядом с постером с изображением Чака Шульдинера из группы «Death», я увидела нарисованный простым карандашом портрет самого Д., где он был как живой, с выражением лица весьма для него характерным. Глаза смотрели ласково и немного печально, губы в полуулыбке, как будто вот-вот скажут какую — нибудь нелепую, но уморительную фигню, светлые волосы раскинуты по плечам. В левом верхнем углу портрета стояла подпись «Коша».<1>
Из Настиных рассказов я знала, что так Д. называл свою бывшую девушку Яну. Они уже три месяца как расстались, а портрет он хранил. Наверное, все еще что-то чувствовал к ней. Рассматривая портрет, я словно ковыряла старую рану, было больно, но любопытно. Она наверно его очень любила, когда рисовала, хотела, чтобы он оценил. И он оценил. Повесил на самом видном месте. Возможно, он даже ей позировал. Может быть, это было прямо здесь, когда они валялись расслабленные и голые в постели после секса.
От этих мыслей я ощутила весьма явственный и болезненный укол ревности. Ведь я уже так привыкла к вере в то, что Д. — мой человек. Не смотря на то, что он пропадал, не звонил мне и не искал встреч, но мы постоянно разговаривали о нем с девочками, обсуждали его, строили предположения, мечтали. Я в мыслях считала его своим, и надеялась, что и он что-то чувствует ко мне. И вот теперь я столкнулась с его жизнью, в которой меня не было, но до сих пор жила другая. На что я только надеялась? Наивная дура. Я не та, ради кого сжигают старые мосты.
Для меня Д. сжег только свою хваленую картошку с лучком. А атлас по биологии он не нашел, поэтому идее изучить куриную подноготную пришлось кануть в забвение.
— Однажды мы докопаемся до истины! — пообещал Д.
— Конечно, какие наши годы, — согласилась я.
— Тем более что ты малыш, совсем еще малыш, — ответил он.
