Настя несколько мгновений рассматривала Семена, так словно в этот момент решалась его судьба. Она окинула взглядом его стриженные под полубокс волосы и высокую фигуру, облаченную в огромную серую кофту с капюшоном, камуфляжные штаны с карманами по бокам, большие белые кроссовки. Затем быстро посмотрела в глаза и вдруг улыбнулась ему.
— Ты как-то похорошел, не то, что тогда, после дембеля. Новая стрижка? — спросила она, и одной этой фразой и возвысила его, и принизила, и дала понять, что заинтересовалась.
Семен, казалось, обалдел от такого внимания к своей персоне. Он глуповато и счастливо смотрел на нее, не в силах сказать ничего умного.
— Да пойдемте, же! Там все начинается! — воскликнула Катя и, схватив меня и Настю под локти, потащила в зал. Семен как намагниченный устремился за нами.
Мы зашли в зал и стали сквозь гудящую толпу пробираться к сцене, где готовилась к выступлению какая-то группа, а посередине стоял Макс с микрофоном и приветствовал публику.
— Ведьмы и ведьмаки, и прочие вурдалаки, вы готовы? — исступленно орал он, — Я не слышу! Тут есть кто-нибудь? Я не вижу! Поднимите мне веки!
Публика отвечала ему свистом и нестройным, но мощным хором: «Давай уже! Жарь!»
— Да начнется шабаш!!! Встречайте наших друзей из Тюмени — группа «Bloody maid»! — провозгласил он, вернул микрофон на стойку и скрылся за кулисами.
Публика заорала и захлопала. Парни на сцене начали играть первую песню, лихо крутя головами и размахивая длиннющими густыми хайрами не хуже чем у Насти. Это были известные блэкушники, одни из Катиных любимцев, верные продолжатели дела «Cradle of Filth». Я этот стиль не очень-то жаловала. Визжащий вокал, вампирские образы и песни про кровь и сатану казались мне нелепыми и комичными в своей одиозности. То ли дело дум-метал с его насыщенным глубоким звучанием, пробирающим до мозга костей. Да и образы самих дум-металлистов мне были как-то более приятны, простые черные одежды, минимум аксессуаров, никакого инфернального грима и жуткого пирсинга. Я смотрела на парней затянутых в цепи и кожу и ждала выхода «Монстров», прислушиваясь к своим ощущениям.
Зачем я пришла сюда? Слушать музыку? Тусить среди толпы неформалов или увидеть их, Макса и Д.? Обоих? Или кого-то одного. Нет, я же запретила себе думать об этом. Буду лучше просто веселиться, как Катька. Лишние мысли — лишние переживания.
Несколько раз за время концерта мы выходили покурить, один раз дошли до закутка, оборудованного под бар, где Семен угостил нас коктейлями.
— А откуда ты знаешь «Монстров»? — спросила Катя, когда мы встали с напитками возле высокого круглого буфетного столика.
— О, это страшная история, — протянул Сема.
— Расскажи нам, — потребовала Настя, стукая маленьким кулачком по столешнице.
— Да, схлестнулись с одним из них в «Саббате», потом пили вместе, вот и познакомились, — сказал Семен.
— Как это «схлестнулись»? — переспросила Катя.
— Подрались, — пояснил он.
— А из-за чего? — не отставала Настя.
— Из-за бабы, — ответил Сема, — все беды от баб!
— Погоди, — догадалась Настя, — а это случайно не тогда было, когда ты свой дембель гулял?
— Тогда и было! Точно! — подтвердил Семен, — Я же с вами и познакомился тогда, вспомнил сейчас только!
Он растерянно смотрел то на меня, то на Настю, и у него был вид, как у человека только что вышедшего из комы.
— Ну, а что за баба-то была? — снова нетерпеливо спросила Настя.
— Мэри, — ответил Сема и сделал большой глоток пива из жестяной банки.
Мы с девочками пооткрывали рты. Значит, драка в тот памятный вечер все-таки была, и теперь мы приблизились к человеку, который знал ее подробности и был участником.
— А кто с кем дрался? — спросила я.
— Ну, что вы вспомнили, что было сто лет назад. Как говорят, кто старое помянет, тому глаз вон, — недовольно сказал Сема, — подрался, помирился. Никого не убил и хорошо.
Говоря «никого не убил», он как-то нехорошо поморщился. Заметив, что он резко посерьезнел и поскучнел, Настя решила спаси ситуацию.
— А тебе, правда, так больше идет, чем совсем ёжик! — сказала она, протянула руку и погладила его по волосам.
Он посмотрел на нее с одобрением и благодарностью, а еще с восхищением. И я поняла, что парень увяз. Сто раз я наблюдала это, начиная еще со школы. Наверняка и Катя замечала в институте, как какой-нибудь парень говорит с Настей и вдруг, сам того не ожидая в определенный момент влюбляется. Я научилась чувствовать этот момент с точностью до доли секунды, так четко, что хотелось щелкнуть пальцами. И уловив взгляд Семена, я тут же посмотрела на Катю. Она тоже все поняла. Новый симпатичный парень всегда ее.
Эти слова стоило написать на плакате и повесить над Настиным окном.
В этот момент к нам, откуда ни возьмись, подлетел Макс. Он властно и в то же время нежно прижал меня к себе и жарко прошептал на ухо: «Я сейчас объявляю «МэМэ» и уезжаю в «Диггер», хочешь сбежать со мной?»
Я почувствовала, как по коже предательски побежали мурашки. Лучше бы он просто вонзил в мое сердце острое лезвие ножа, даруя быстрое и безболезненное избавление от всех переживаний.
