Почему-то я не смогла отказаться от такого заманчивого предложения.
По дороге в парк я думала, это же это все могло значить? Во-первых, как Семен оказался в нашем районе? Во-вторых, почему решил позвать меня гулять? В-третьих, с чего это он решил позвонить Кате, чтобы узнать, как меня найти? В-четвертых, просто, почему меня? Ни Настю, ни Катю, а меня? Может быть, у него есть, что рассказать про Д.? Может быть он его и подослал?
Семен действительно сидел в парке на одной из скамеек у летней сцены и кормил голубей. Одет он был как всегда до ужаса нелепо. На нем была красная футболка с Дональдом Даком, рваные голубые джинсы, полосатые носки и черные узконосые лакировки, на голове у него белела панама в стиле сафари, небольшая зеленая спортивная сумка через плечо дополняла образ. Увидев меня, он широко заулыбался, и я не смогла не улыбнуться в ответ, глядя в его бирюзово — кошачьи глаза. Я подошла, села рядом с ним и, молча, пожала его протянутую огромную ладонь.
— Как тебе моя футболка? — вместо приветствия спросил он.
— Никто не любит Дональда, все любят Микки Мауса, — бездумно ответила я и тут же внутренне вздрогнула просто от того что произнесла слово «Мауса».
— Почему? — обиженно сказал Семен, подражая голосу диснеевской утки.
— Спроси у него, — буркнула я.
— А конфетки любишь? — спросил он, продолжая дурачиться, и достал из сумки желтый пакетик «M&Ms».
— Сема, я в депрессии, тут конфеты не помогут.
— Тогда это! — он пошарил в сумке и вытащил на свет небольшую серебристую фляжку.
— Что это? — подозрительно спросила я.
— Коньяк конечно. «Хеннеси» из дьютика! Глотни! — он ловко отвинтил крышку и, заговорщически подмигнув, протянул фляжку мне. Не отводя от него взгляда, я взяла фляжку и сделала большой глоток. Коньяк обжег горло, и в груди стало тепло, я почувствовала, как щеки заливает румянец.
— Закуси! — Семен ловко засунул мне в рот орешек, покрытый зеленой глазурью.
Я прожевала конфету, и, почувствовав, как потяжелели руки и занемели колени, поняла, что опьянела мгновенно. Но при этом расслабились плечи, в голове как-то прояснилось, и установилось глубокое и мудрое спокойствие.
— Кто тебя подослал? — иронично и в тоже время строго спросила я, и посмотрела на Семена, прищурив глаза.
— Никто. Я сам, — просто ответил Сема.
— Ты знал, что у Д. роман с этой, ну, с той, деревней? — сказала я, неожиданно сама для себя переняв манеру Оли, презрительно протягивать ни то «е» ни то «ё» в середине слова.
— С Анькой? — переспросил Сема.
— Я не знаю, как ее, Анька или Манька, ты знал, что он с ней? — свирепо продолжала я свой допрос.
— Ну конечно, они уже давненько мутят. Он и на сплав ее брал, и на турбазу. И уезжал к ней на неделю, когда у него отпуск был. А ты не знала? Я думал, знала. Я думал он с тобой — все, и сейчас с ней, — стал объяснять Семен.
— Какая же я дура, Сема, значит, я два месяца живу какой-то призрачной надеждой, что все может быть еще нормально, а он был все это время с другой девицей, и все знают, только я еще чего-то жду. Вот идиотка!
— Не грусти, подумаешь, беда. Я вот недавно был на ГОА, и там у меня кошелек вытащили на рынке, хорошо я доширака с собой набрал на черный день, так и протянул до конца отпуска. А еще там можно бесплатно есть в торговых рядах, где разные солености — мочености, просишь попробовать, там — сям, вот и наелся. Только потом пить хочется. А у меня однозвездный отель, и из кулера пить нельзя, а то можно тропическую чуму подхватить или еще какую холеру, жуть! Хорошо, ребята в соседнем номере нормальные попались, вискаря в дьютике набрали пол — сумки, и кипятильнику них был, вот мы и замутили бартер — я им лапшу, они мне кипяток и виски, — заливался соловьем Семен.
— Я бы тоже уехала куда-нибудь отсюда, не хочу я больше страдать, — грустно сказала я.
— Это просто, сейчас в ту же Турцию или Тунис можно съездить очень бюджетно, могу подсказать нормальную турфирму, — оживленно продолжал он.
— Мне пока поездки все равно не по карману. И потом, я наверно и там буду грустить, — сказала я, глядя себе по ноги, — понимаешь, печаль внутри меня, от такого просто так не убежишь. Вот если бы можно было путешествовать, как в том фантастическом романе, где герой летел сквозь всю Землю, переселяясь из одного тела в другое, был и стариком фермером, и молодым парнем, и девушкой, и моряком, видел мир их глазами и был то одним, то другим… Как же это он назывался? «Обмен разумов», что ли…
— «Корпорация бессмертие»! — вдруг сказал Семен.
— Ты тоже читал? — обрадовалась я.
— Конечно, это же Шекли, у меня он почти самый любимый, после Хайнлайна, — ответил Семен, и глаза его как-то загадочно сверкнули.
Я была удивлена, он был совсем не похож на человека, который вообще читает хоть что-то, а то, что он любит абсурдистскую фантастику Шекли, я бы не предположила никогда.
— Ну и какой, по-твоему, у него самый интересный роман? — я обрадовалась новой теме разговора и решила ее развить.
