— Интересных много, я почти все прочитал, но самый безумный и поэтому классный — это «Оптимальный вариант». Там так ловко построена композиция, что даже когда вся основная история распадается, чуть ли не на отдельные буквы, читаешь с замиранием сердца, и действительно, ждешь, что же дальше! Там еще есть ряд таких маленьких главок, одна ужаснее другой, там чего только не происходит, всякие несвязанные между собою события, а потом вдруг: «И сколько еще будут продолжаться галлюцинации?» Это же гениально! — радостно воскликнул он.
— Подожди, это не «Оптимальный вариант», это «Варианты выбора», — остановила его я, при этом внутренне поражаясь его начитанности.
— В моем сборнике он назывался «Оптимальный вариант». А в оригинале роман называется «Options», что можно перевести как «Варианты выбора», — ответил он.
Воистину, встретить людей, таких же безумных как ты — редкое, ни с чем несравнимое счастье.
— Семен! — протянула я восторженно и даже остановилась на месте, — Я тоже его обожаю, а девчонки не осилили и десяти страниц, говорят, бред наркомана. Но я его иногда перечитываю, когда мне кажется, что реальность перестает быть нормальной.
— А, кстати, ты знаешь про теорию «Мозгов в пробирке»? — спросил Семен, — Что если, на самом деле люди — это просто бестелесные сущности, скопления мозговых клеток, в виде серого желе? И при этом в нас постоянно проникают электрические импульсы и дозы наркотических средств, через такую специальную трубочку, и все, что мы видим вокруг, и то, что с нами происходит — всего лишь галлюцинации напичканного наркотиками мозга? И все это — часть замысла какого-то вселенского зла или хитроумного гения?
— Хотелось бы в это верить, меня бы это сильно успокоило! — сказала я, протянула руку, и Сема с готовностью подал мне фляжку.
— Если бы это было правдой, я бы тогда заказал себе такую галлюцинацию, чтобы жить на берегу океана в хижине, ловить рыбу и ни о чем не думать, — сказал Сема.
— А я бы тогда подсоединилась к твоей трубочке, — ответила я.
Мы долго бродили с ним по парку, непрерывно болтали о фантастике, о всяких сумасшедших идеях, просто о жизни. Семен рассказывал о своих разнообразных приключениях, каких-то друзьях из разных уголков мира, своей работе, родителях, которые все не могут достроить дачу. Мы то и дело прикладывались к его фляжке, которая казалась бездонной. И я расслабилась и словно растворилась в Семеновой болтовне, вкусах коньяка и шоколада, в голове не было ни одной мысли, опомнилась, когда уже совсем стемнело, и я поняла, что уже очень давно пора домой.
Семен проводил меня до дома, с притворной официальностью пожал мне на прощание руку, так что у меня кости захрустели, и уже почти ушел, как вдруг окликнул меня, вернулся и снова подошел ближе.
— Знаешь, что еще может помочь тебе избавиться от страданий? — спросил он.
— Что? — переспросила я.
— Секс! — торжественно заявил он, изящно изогнув одну бровь.
— Да ты что, обалдел? — рассмеялась я, вздрогнув от неожиданности, — Какой еще секс?! Да и нет у меня никого теперь для этого.
— А как же я? — спросил Семен.
— Ты же друг, — растерянно ответила я.
— По дружбе тоже можно! — сказал он и растворился в ночи.
Как ни странно, на следующий день я уже меньше думала о своих печалях, но вспоминала о Сёме. Меня это даже радовало, по крайней мере, страдания по Д. слегка поблекли. Что заставило Семена так сказать? Вообще, что заставило его встретиться со мной? Или это у него такая манера ухаживать за девушками? Тогда это просто смешно. Как, в общем — то и все, что он делает. Я не помню, чтобы он хоть когда-то был серьезный или грустный. Но неужели он думает, что я соглашусь?
С другой стороны, а если это завуалированное ухаживание? Он знает, что я сейчас страдаю, что меня недавно бросили, и если он скажет «Давай встречаться», я не приму его всерьез и откажу. А тут, можно под видом дружеской помощи сблизиться и потом, рассчитывать на что-то более серьезное. Мы знакомы уже довольно давно. Мы классно общаемся. И если Настя и Д. нашли себе другие пары, то, что мешает нам с Семеном стать парой? В этом была какая-то логика, хотя и довольно абсурдная. Ведь я по-прежнему умирала от любви к Д., и не хотела признавать, что все кончено.
К тому же, мне казалось, что прежде чем заняться сексом нужно для начала влюбиться. А я не была влюблена в Семена. И не представляла, что смогу перед ним раздеться, и что его руки будут касаться меня. И ведь он будет тоже голый. Даже в мыслях это выглядело бредом. Что у него там под его жуткой балахонистой одеждой? Одному богу известно! Может у него хвост? Или три соска?! Маловероятно, конечно, но надо бы аккуратно спросить у Насти. С другой стороны, он фанат Шекли, мой брат по разуму. Нет-нет, все же это бред! Настоящий этот, как его, делирий!
В общем, резюмируя вышесказанное, о том чтобы воплотить его предложение в реальность не могло быть и речи.
