- Значит, нет того вина, - удрученно сказал незнакомец.
Он нахмурился и покачал головой.
- Мой друг, - тут, озабоченный человек сделал паузу. Собираясь с мыслями он подбирал слова для длинного повествования. Он тяжело вздохнул и продолжил, - Гестом его звали. Однажды увидел меня в плохом настроении. И он, предложил мне отведать знаменитого красного Каприйского вина. Я согласился, приняв его предложение за шутку. Если бы я только знал о том, что для этого моему другу, бедному Гесту, придется ограбить караван. Тот самый, что шел через пустыню, с дарами от Римского Цезаря к Ироду Четырехвластнику! Если бы я только мог подумать, во что выльется эта прихоть. Я не мог и представить, чем закончится наша беседа и какую цену ему предложит судьба за это вино. Вскоре, после нашего разговора, Гест пришел ко мне и сказал, что смог добыть это проклятое вино, но спасаясь от погони, его пришлось закопать в песках пустыни. Он рассказал, где спрятал свое сокровище.
Незнакомец вновь тяжело вздохнул.
- На следующий день, с Гестом произошла беда. Его узнал караванщик, который был там. Они встретились у главных ворот Иерусалима. Караванщик указал на моего друга стражникам ворот и сказал, что видел этого человека и видел, как подчинялись ему люди, грабившие караван Великого Цезаря. А стояли на охране ворот - римляне. Ничего не подозревавший Гест был тут же схвачен и посажен в тюремную башню. Узнав о случившемся, я долго искал способ проникнуть в тюрьму, чтобы спасти друга, но я не знал как это сделать. Случайно я увидел дервиша в бараньей шапке с палкой в руках и в длинном драном белом рубище. Он стоял и кричал римлянам стоявшим на стене тюрьмы, что они продались Ироду. Его речь была сплошным ругательством и негодованием. Стражники пинками прогнали старца, пообещав в следующий раз, дать ему по пяткам его же собственным посохом. Вечером я приготовил веревку, деньги, напильник и, найдя дервиша, выкупил у него его драную одежду, шапку и посох. Его-же предупредил, чтобы не появлялся в городе несколько дней. Утром я натянул на самые уши его шапку, спрятав свои курчавые волосы. С приклеенной белой бородой и в драном халате, я пришел к стенам тюрьмы и махая посохом, во весь голос стал поносить жену Ирода, обвиняя во всех смертных грехах, называл блудницей. Римляне стали браниться и кидать в меня камнями. В ответ я крикнул, что супруга Ирода изменяет монарху с ослом. Стража пришла в ярость. Меня схватили и отвели в башню. Там меня положили на скамью для пыток и связав, долго, под смех легионеров, били посохом дервиша по пяткам. А после, не чувствующий от боли своих ног, я был брошен в темницу. Уговорив охранника и дав ему денег, я вскоре перебрался в камеру к Гесту. Мой друг, увидев меня обрадовался, а потом стал ругать, потому что переживал за меня. Наговорившись, мы взялись за работу - припасенным мною напильником стали пилить прут оконной решетки. Утром, когда только начало светать, нам удалось отогнуть прут. Первым спустился Гест, за ним я. И мы побежали. Но стражники увидели нас и стали преследовать. Меня быстро догнали. Я не только бежать - ходить после ударов посохом по пяткам едва мог. Гест, увидев что я попал в руки римлянам, остановился поодаль и стал просить стражу отпустить меня. Он обещал им, что принесет за меня любые деньги. Но стражники схватили и его. Нас посадили в разные камеры. Вскоре огласили приговор: - распятие на кресте. А дальше ты и так все знаешь.
Симон вопросительно посмотрел на незнакомца. Тот понял, что не был узнан. Это озадачило его. Незнакомец, теряя терпение, стал говорить с повышенной интонацией.
- Вы не узнали человека, имя которого все время было на слуху? Оно было на устах всякого, кто видел казнь! Все кричали: "Мы, хотим Варавву!"
С этими словами он раскинул полы плаща и взгляду Симона предстала изрезанная, в свежих шрамах, грудь незнакомца.
Варавва поднес палец к центру груди и сказал:
- Это мой крест, - и он, ткнул в шрам в виде креста. - Вот тут, висел мой друг, который должен был остаться в живых.
И он ткнул в крест из шрамов на правом плече.
- А это - крест того Асхаза, который всегда немногого стоил.
Палец Вараввы указал на левое плечо с таким же крестом.
Потрясенный рассказом и, наконец, узнав великого бандита, Симон спросил, о чем они говорили с учителем в последние перед смертью минуты. Варавва молча поправил плащ и, успокоившись, взял кружку в руки, но пить не стал.
- Иисус сказал, что мой друг будет прощен Богом. Он будет принят в Рай.
Симон кивнул и допил вино.
- Если учитель сказал это, то верь, твой друг спасен. И я не вижу причин для волнения. Учитель говорил только Истину. Ты не виноват в смерти Геста, как и народ израилев - в смерти сына Господа! Не печалься, отвлекись от этих мыслей. Поверь, если ты направишь свою силу на доброе дело для людей, то времени на горькие слезы у тебя не будет. Ты смог донести свой крест и ты, видел смерть наравне с другими.
Варавва с надеждой посмотрел на Симона.
