— Знаешь, а может, я не так уж и пошутил. Столько воровать — это ж совсем нужно разум утратить. Только вот с потрясением у меня промашка вышла: он явно не любовь всей своей жизни встретил, а графскую проверку!
Но через дюжину минут, после осмотра пострадавшего, Камень уже не шутил.
Потому что на его ауре, присмотревшись, мы оба увидели следы.
Не сговариваясь, в доме мы обсуждать ничего не стали, и только выйдя на улицу, разом заговорили:
— Это русалка!
— Этот идиот умудрился настроить против себя русалку!
И изумление Солнышка было еще как понятно: русалка тварь не слишком зловредная, и, если ее не трогать, первая не нападает. Чудовище это разумное, хоть разум ее очень нечеловеческий, как у Болотной Девы, что жила в сердце Фидейских болот, рядом с моим старым домом. В родном облике русалка — это баба с рыбьим хвостом, но умеет она и полностью перекидываться в человека. Частенько селится рядом с людьми, потому как хоть и питается в основном рыбой и морскими гадами, влечет, манит ее человеческая жизненная сила. Пользу же от такого соседства можно поиметь немалую: обжившись в облюбованном месте, она ловит рыбу, водит к своему берегу косяки.
Я сама выросла в нищей деревушке на краю болот, я знала голод, хоть нас с наставницей он и задел лишь самым краем, и потому отлично понимала, что рыбацкие деревни для которых вопрос каждодневной пищи — вопрос выживания, скорее сами предпочтут расплатиться жизненной силой за сытный промысел и указанные чудовищем устричные отмели, чем побегут с жалобой в орден.
И хоть все понимают, что это запрещено орденом и кормить своей силой тварь — последнее дело, но простому люду часто важнее возможность каждый день кормить детей досыта.
А орден… ордену Цербера порой важнее, чтобы простые люди ему верили. И потому, если проверка подтверждает, что именно эта особь не опасна и чтит людские законы, то и орден тогда смотрит в сторону.
Ордену Цербера есть на что смотреть: в мире полно тварей куда опаснее русалок.
И хотя вопрос “Ну и что будем делать?” так и зудел на самом кончике языка, я прикусила его и промолчала.
— След взять можешь? — хмуро и деловито уточнил напарник.
Я потянулась к дару, раскинула его вокруг, дотянулась до Торна Зербуса. След взялся легко: русалка явно была молодой и неопытной, иначе постаралась бы хоть-как то его спрятать.
И кивнула, подтверждая: да, смогу.
— Давай. — Скомандовал Солнышко. — Русалка — тварь одиночная и не слишком опасная. Попробуем для начала с ней поговорить. Если сумеет вернуть, как было…
И снова я согласно кивнула: приказ поняла, с планом согласна.
След вился и вился — от центральной площади к причалу, от причала — вдоль реки, через мост, и дальше от города. Далековато она от людей забралась…
— Я у отца в кабинете карту видел, — словно прочитав мои мысли, подал голос Илиан. — Здесь с пяток рыбацких деревушек наберется, а хуторов в одну-две избушки и вовсе не счесть: места здесь рыбные.
И резко переменил тему:
— След видишь?
— Вижу. Давай к мосту двигаться — след через реку уходит.
Его, пусть и старый, я держала легко и уверенно: все же, очень молодая тварь в Нордвиге набедокурила.
А когда мы добрались до места слияния двух рек, где в полноводную Йинакиас впадала питаемая болотными родниками и оттого почти черная Маура, я тронула Камня за рукав:
— Стой. Здесь. Здесь ее след свежий!
Камень повертел головой:
— Дымом пахнет. Чуешь?
— Нет. А посмотреть не могу — след потеряю…
— Ты молодец, — расщедрился на похвалу Камень. — Отлично держишься. Я его давно уже упустил. Далеко она?
Я прикинул, и не слишком уверенно отозвалась:
— За пару стрелищ, может быть…
— Тогда — спешиваемся, — скомандовал он. — Лошадей оставляем и дальше идем пешком. Я первый, ты в дюжине шагов за мной. У кромки воды останавливаешься и страхуешь меня с берега. И ради всех богов: в этот раз не рискуй!
И, не поверив моему кивку, нахмурился:
— Танис, я не шучу. Если высунешься вперед или полезешь за мной в воду — считай, что подарила мне право с позором выпнуть тебя под зад из напарников.
Я снова кивнула — и только тогда Солнышко пошел… ну, пусть будет, работать.
Последнюю пару стрелищ мы преодолевали осторожно. След вывел к пустым мосткам, и уверенно указал, что наша цель — внизу, плещется в родниках на дне глубокого омута, гоняет здоровенных рыбин.
Подчиняясь знаку Солнышка, я остановилась, и вперед, к воде он пошел один.
Присел, опуская одну руку в воду, и, разбудив свой дар, отправил его волной вперед, предупреждая, чтобы та, в воде, не дурила.
— Выходи. Мы пришли поговорить.
И я подобралась, готовясь прикрывать напарника, если та. в воде, не внемлет предупреждению…
А потом мир вдруг кувыркнулся и опрокинулся.
И гаснущим сознанием я только и успела отметить, что удар, швырнувший меня лицом в грязь, пришел со спины.
— Ты что натворила! Ах ты, рыбина снулая, ты что наделала! — распекали кого-то рядом, дребезжа старческим голосом.
— Тятя, не тронь Луньку! — блажила ему вослед девка, молодая и звонкоголосая.
