— Верно, Улуг? — с этими словами Мункэ похлопал по плечу сидевшего слева от него бека союзного племени.
Физиономия Улуга, как, впрочем, и всех орков, не внушала ворону ни доверия, ни симпатии. Помимо единственного, но очень большого кабаньего клыка, торчащего над верхней губой, у Улуга был крючковатый, как у гоблина, нос. Всё это делало его лицо каким-то перекошенным. Через плечо у Улуга висела верёвка, к которой, как показалось Верену вначале, было привязано несколько голов орков-младенцев. Но с взрослыми косичками и чубами. Приглядевшись, чиновник догадался, что это тсантса — снятая с черепа убитого врага кожа лица и головы и особым образом превращённая в уменьшенную копию самой себя. Считалось, что в них заключён дух поверженного воина. И из такой тюрьмы он не сможет преследовать убийцу своего тела. В отличие от Мункэ, Улуг был очень худым и жилистым, но, видимо, необычайно высоким. Что угадывалось по тому, что сидел он, согнувшись в три погибели. Только предплечья рук были неестественно толстыми. Но, что возьмёшь с орка?
— Верно, Мункэ, — ответил Улуг. — Допоможем. За долю малую.
На всеобщем языке Улуг говорил с явственным орочьим акцентом. Видно не так часто, как Мункэ общался с хумансами. Единственный клок волос, оставленный на его выбритой голове, свисал на скошенный назад лоб.
— Вот видишь! — снова рассмеялся Мункэ. — Празднуйте! Веселитесь! Сегодня у меня родился ещё один сын!
— Что это? — он вдруг удивлённо указал костистым пальцем на плечо легионера-великана.
Все посмотрели в том направлении. Оказалось, что на этом могучем плече сидит маленькая серая мышка и, кажется, нисколько этим фактом не обеспокоена.
— Это мой друг, — покраснев ответил Малыш. — Мы дружим.
Он подставил свою огромную ладонь. Мышка ловко соскочила туда, и, как ни в чём не бывало, оглядела всех присутствующих маленькими глазками-бусинками. Аккуратно погладив зверька по серой спине пальцем, легионер спрятал его куда-то под пластины своего доспеха.
— А? Что, нравится? — обратился Мункэ к Малышу, увидев, что тот таращится на лежащий без ножен между двух крестовин чёрный ятаган.
Малыш молча кивнул
— Это оружие наших предков. Мы такие уже не делаем. Разучились. У этого лезвия своя душа, своя воля. Он не каждому в руки пойдёт. А к кому пойдёт, то ещё неизвестно, кто чьим хозяином будет — орк ятагана или ятаган орка.
— А встречались тебе полностью закованные в броню орки, марширующие по степи своим ходом? — спросил бека ворон.
— А? Нет! — очень удивился Мункэ. — Как такое возможно? Это, опять же, в легендах было. Ворон, ты где этого набрался?
Имперский комиссар промолчал.
— Какая-то орочья баба тебе наплела? Как ребёнку? — не унимался Мункэ.
— Не орочья, — неожиданно вставил Улуг. — Мы не орки. Мы — огры-великаны. Орки-южане никогда нам не будут братьями.
Воздух был ужасно холодным и неподвижным. Абсолютный штиль. Я сделал несколько взмахов крыльями, чтобы подняться ещё выше. Теперь я видел всё. Орки Мункэ верхом на скуластых и клыкастых вепрях построились “свиньёй”. На острие клина сам бек на хряке, одна пара клыков которого выдавалась высоко вверх, а вторая торчала двумя саблями вниз. Фланги прикрывали варги Улуга. С орками-наездниками, разумеется. Сам Улуг сидел на чёрном двухголовом варге-мутанте. Причём, обе головы чудовища были вполне жизнеспособны, и, кажется, даже пытались грызться друг с другом. Позади всего этого строя размещалась цепочка повозок с огромными арбалетами-скорпионами. Перемещать их по полю боя были готовы запряжённые яки.
Армия Мункэ заняла вершину пологого холма. А в долине у его подножия разворачивалось пёстрое воинство противников. В его состав входили не только наездники на варгах. Здесь были всадники на овцебыках, шерстистых носорогах и даже на мамонтах, чьи несколько хоботов неспешно качали устрашающего вида булавы и рогатины размером с бревно.
Предводитель всей этой орды, шаман Хулагу, восседал на белом медведе, едва меньше самого мамонта. Только морда его была короткой, широкой и больше напоминала уродливое человеческое лицо. Медведя, а не Хулагу. Сам шаман, как для орка, выглядел весьма необычно. Его высокую мускулистую фигуру можно было даже назвать стройной. Это в отличие от его тяжеловесных соплеменников. Руки не слишком длинны. А лицо почти эльфийское, если бы не небольшие клыки в пасти и бледно-красная отметина на лбу и щеке в виде четырехпалой руки. Хулагу был голым по пояс, поэтому всем было видно, что по всему его неестественно белому телу выступали вены такого-же розового цвета, как и эта «печать» на его голове. Белые же волосы шамана, скрученные во множество косичек, схвачены шнурком на затылке. А сверху на них лежал череп оленя с гигантскими рогами. Я даже смог разглядеть, незрячие глаза шамана, скрытые белесой плёнкой глаукомы. По крайней мере в руках, никакого оружия у Хулагу видно не было. Кроме висящего на шее белого украшенного чёрными рунами рога какого-то неизвестного животного.
