Остальные орки той и другой армий были вооружены примерно одинаково. Поверх шкур и вымазанных густым слоем жира бледно-зелёных тел закреплены доспехи, сшитые из плоских камешков, чьих-то костей или деревянных пластин. Плечи и головы орков закрывала защита из черепашьих панцирей и черепов различных животных. У армии Мункэ было больше железного оружия. Но в основном наконечники стрел и копий. В качестве оружия ближнего боя — каменные молоты, топоры и утыканные клыками дубинки у орков Хулагу. И то же самое, плюс топоры с железными лезвиями у воинов Мункэ. Чёрный ятаган был только у самого бека. У него же был чуть ли не единственный доспех из нашитых поверх толстой дублёной кожи железных пластин.
Снизу донёсся низкий вой тысячи рогов: “Вуууу-ууу-ууу!”. Звук был настолько сильный, что меня качнуло ударной волной. Это голосила армия Хулагу. Но, кажется, громче всех звучал белый рог самого шамана. “Бум-бум-бум!” ответили им барабаны Мункэ, в такт с которыми его воины били себя в грудь огромными кулаками.
Я видел, как Хулагу сделал свой первый ход. По взмаху руки шамана, варги из его войска с лаем бросились вперёд прямо на холм, на котором закрепился Мункэ. Армия последнего ответила градом стрел. Но шаман поднял рог, задул в него, и неожиданно поднявшийся встречный ветер существенно убавил поражающую силу стрел Мункэ.
Казалось, что неудержимая волна варгов вот-вот ударит о клин из боевых кабанов, но, не достигнув его буквально пары десятков шагов, свора рассыпалась и бросилась наутёк.
— Стоять! — услышал я рык Мункэ, командовавшего своим воинам.
Вовремя. Его вепри были готовы сорваться вдогонку отступающим варгам. А Хулагу, кажется, именно на это и рассчитывал.
После этого в бой пошли мамонты. Их грозную поступь замедлили склоны холма. Что позволило скорпионам утыкать передних гигантов тяжелыми дротиками. Один мамонт уже бился на земле в конвульсиях. Истекая кровью, он раздавил своих погонщиков. Остальные повернули назад. И в этот момент Мункэ поднял над головой чёрный ятаган, давая сигнал к атаке.
Грозно двинулся вниз по склону клин хряков, постепенно набирая скорость. Мне, сверху, расчёт хана был ясен: он хотел поразить армию Хулагу в самое сердце — туда, где стоял сам шаман на своём медведе. Но когда лавина спустилась с холма и набрала скорость, что-то пошло не так. Внезапно, слегка отставшие варги Улуга ударили в тыл ничего подобного не ожидающим наездникам на кабанах, а сам Улуг на своём двухголовом варге набросился прямо на Мункэ. Кабанов было уже не остановить. Им не развернуться в сторону нового врага. А впереди их ждал старый. Я взмахнул крыльями и ушёл на вираж в сторону ставки Мункэ.
Верен появился перед караульными легионерами, как всегда неожиданно. В воздухе захлопали крылья. Они лишь на мгновение подняли голову, а когда опустили взгляд, перед ними уже стоял человек в чёрном плаще, капюшоне и в аристократических чёрных перчатках на руках.
— Да здравствует Империя! — приветствовал он солдат.
— Кентуриона ко мне, — прокаркал ворон, когда караул ответил на его приветствие.
— Командуйте сбор, — приказал шуйца явившемуся по его приказу командиру когорты.
И через секунду легионеры начали выбираться из длинного шатра, составленного из накрытых шкурами рёбер какого-то огромного животного, где они сидели в тепле и тесноте.
— Мы идём в бой? — осмелился задать вопрос смуглый кентурион.
Типичный потомок харадрим, ещё в бытность Старой Империи в качестве рабов, завезенных в приморские провинции. После её падения, те из них, кто остался, сначала стали колонами, а затем крепостными крестьянами. Смешались с местным населением и почти растворились в нём. Лишь на юге ещё можно было встретить темнокожих людей. Откуда, скорее всего, и происходил одетый в кольчугу с латными вставками кентурион, чье тёмное лицо так необычно было видеть здесь на севере.
— Нет, — отрезал ворон.
И когда когорта построилась, он потянул её за собой из лагеря Мункэ в противоположную бою сторону: обратно к переправе через реку, покрытую тонким слоем льда.
Пока шли, кентурион вопросительно молчал. Видимо, оправдывал такое поведение нежеланием комиссара сражаться на стороне орков и приоритетностью защиты человеческого города. Но, когда Верен провёл свой отряд сквозь Деревянный Город и направил его прямо в чащу на одном из окружающих человеческое поселение холмов, на лице офицера отразилось крайнее недоумение.
— Мы не будем защищать город? — не выдержал Малыш, который, в отличие он кентуриона, забыл о субординации.
— Нет, — опять каркнул ворон.
И остановил когорту на вершине холма, откуда сквозь верхушки елей были видны лежащие, как на ладони, человеческие жилища.
— Стоим здесь, — скомандовал он. — Костры не жечь. Вести себя тихо.
