Когда начало темнеть, на противоположном берегу реки появилась армия орков. Сразу стало понятно, кто одержал верх в сегодняшней битве. Впереди надвигающейся, как туча, массы первым делом бросалась в глаза бледнокожая фигура Хулагу верхом на не менее белом медведе. За его спиной топтались мамонты и овцебыки, рядом маячила фигура Улуга на двухголовом варге. А от города всю эту орду отделяла лишь холодная, едва схваченная тонким льдом река.
Между тем, задача пересечь её таким воинством не выглядела тривиальной. Город совсем не выглядел беззащитным. Как и положено торговым городам подобного типа, давным-давно заключившим договор с Империей, Деревянный Город имел свою собственную стражу. И сейчас эти ребята активно суетились, занимая посты на стенах и деревянных башнях, высотой и прочностью не уступающим каменным бастионам многих северных лордов.
Трос парома обрезали первым делом. И армия Хулагу, казалось, беспомощно застыла на своём берегу, вынужденная довольствоваться добычей, которую найдёт в лагере Мункэ.
В этот момент бледнокожий орк поднёс к губам свой рог и… нет, не подул в него. Кажется, не раздалось ни звука. Но ворон даже не увидел или услышал, а почувствовал, что шаман не выдохнул, а будто втянул воздух. И не просто воздух, а само тепло из окружающего мира. Незримые стрелы холода мгновенно пронзили всё видимое пространство. Всё замерло на несколько мгновений. На землю опустился какой-то противоестественный потусторонний холод. Даже больший, чем перед началом сегодняшней битвы.
Что-то затрещало и заскрежетало. Это поверхность реки прямо на глазах покрывалась толстым слоем льда.
Хулагу опустил рог и его медведь, повинуясь незримой команде, спустился к воде и уверенно ступил на только что появившуюся твердь. Медведь не провалился. И за ним двинулись мамонты, овцебыки, шерстистые носороги и варги.
Впрочем, это путешествие не было таким уж радужным. Видимо, даже волшебный лёд не мог дать стопроцентную гарантию. Вот один мамонт внезапно рухнул в образовавшуюся полынью. Он жалобно трубил пытаясь вылезти на скользкие края тёмного речного зева, но у него ничего не выходило. Некоторые из его наездников успешно выбрались на оставшийся целым край. Другим повезло меньше, и течение утащило их куда-то под прозрачный водяной панцирь.
У стен города тоже не всё пошло гладко. Заработали скорпионы на башнях, и два носорога упали на колени, утыканные тяжёлыми дротиками. Остальное воинство скучилось в нерешительности перед запертыми воротами. Один шаман знал, что делать. Пока он дул в свой рог, что создавало встречный поток воздуха, отклоняющий летящие в него стрелы, медведь, со всадником на спине, перелез через стену и раскидал стражу у ворот. А уже затем в открытые Хулагу ворота ринулась неудержимая толпа орков.
Всё это время Верен сидел на холме совершенно безучастно. Его маленькая армия мёрзла, ворочалась, нервничала, но строго выполняла приказ шуйцы — никто не разводил огонь, чтобы согреться. Все старались не бряцать оружием. Хотя было очевидно, что в городе сейчас такой шум, что никто бы ничего не услышал. Только Малыш ходил взад-вперёд, не находя себе места.
Когда стемнело, стало видно, что по городу пылают пожары. Возможно, кое-где ещё сражались отдельные жители и отряды стражников, но организованное сопротивление точно было подавлено. До легионеров доносились крики боли и отчаяния. Наконец, Малыш не выдержал.
— Сколько можно сидеть тут, пока там убивают людей? — высказал он мысль, которую, видимо, очень долго формулировал.
Никто не отреагировал на его слова. Легионеры хмуро молчали. А ворон не обратил на него никакого внимания.
— Как хотите! — в сердцах махнул рукой здоровяк и схватил свою алебарду. — Я сам.
— Стоять! — каркнул ворон с плеча шуйцы, когда Малыш сделал шаг по направлению к городу.
Малыш замер, привычный повиноваться приказам командиров. Но через секунду развернулся к Верену. Его пальцы до хруста сжимали древко алебарды. Круглые глаза были выкачены больше обычного.
— Ты, ты! — прорычал он. — Это всё ты!
Верен медленно встал.
— Стоять, — сказал он низким, на грани слышимости, голосом.
Взбунтовавшийся легионер замер, кажется, против своей воли.
— Кентурион, — тем же голосом приказал шуйца, — связать этого воина. Привязать вон к тому дереву.
Верен указал на ближайшее более-менее основательное растение. Никто не посмел ослушаться. Теперь Малыш метался у дерева, тщетно пытаясь освободиться от пут. А ворон вернулся на своё место и сидел всё так же безучастно.
Казалось, отряд под предводительством имперского комиссара так и просидит всю ночь в засаде. Но когда стало ясно, что последнее сопротивление людей сломлено, а город в полной власти орды, и теперь наступило время оркам пожать плоды своей победы, Верен неожиданно поднялся и расправил крылья. То есть плечи. Сидевший всё это время на нём ворон, захлопав крыльями, исчез где-то в ночном небе.
— Пора! — скомандовал шуйца.
