Тург лежал на полу на спине. Колени и весь корпус противника давили на его грудь. А ноги беспомощно извивались в воздухе. Сэм, однако, изловчился, чуть повернулся на бок, прижал к себе ноги и локти и начал отталкиваться от земли и от коленей противника. Уперев локоть в мышцу над его, противника, коленной чашечкой, Сэм сумел отодвинуть ногу оппонента настолько, чтобы протиснуть в эту щель свою ногу. Должен был получиться полугард, но в этот момент противник выбросил эту свою ногу вперёд, пронёс её над головой Сэма и, одновременно, выдернул вверх его руку, ухватив её у основания локтя. Тург понял, что это проход на болевой локтя, попытался вывернуться из замка, но получилось только хуже. Его голова и вытянутая вверх рука оказались в плотном захвате между скрещенных ног противника. Пошевелиться или высвободиться невозможно. Вернее, ногами-то перебирать можно сколько угодно. Изгибаться, елозить. Но смысл? А тут ещё враг начал помогать себе руками, прижимая голову Сэма и заламывая её куда-то вбок. В глазах у Турга потемнело. Если это вообще применимо к и без того тёмной комнате. Он даже постарался царапаться и щипаться, кусаться уже не получалось (челюсти были сжаты мышцами противника) но это не принесло никакого результата. Да, может он причинил какую-то боль. Но раны эти были не смертельны.
Когда противник окончательно перестал дёргаться и надолго затих, Сэм, наконец, сумел себе позволить расслабиться и разжать захват. Тяжело дыша Тург встал и без сил упал на кровать, чтобы тут же уснуть.
С высоты птичьего полёта прямое ущелье, по которому двигался караван паломников, больше всего напоминало незажившую резаную рану. А мелкий каменистый ручей, что брал начало у нарзанного источника и бежал по его дну — кровь. Но путники видели ещё и выросшие по обеим сторонам дороги каменные стены, состоящие из красноватых кубических наростов, чем-то похожих на вытянутые пчелиные соты или на своеобразные трубы огромного церковного органа. Ущелье было единственной дорогой к святому источнику, впадающему в небольшое озеро, на берегах которого стоял монастырь. Этот источник и был целью многих двигающихся в этом направлении групп.
Данная состояла не только из передвигающихся на своих двоих монахов, одетых в грубые бесцветные рясы из мешковины, но и рыцарей Белого Ордена, восседающих на конях в начале и в конце процессии. Разнообразно и вполне заурядно вооружённые всадники отличались от всех других своих коллег непрактичной белой накидкой-сюрко одетой поверх доспеха и за время пути порядком забрызганной грязью по нижнему краю. Ну и главное — предназначением. Немногочисленный орден, как считалось, элитных воинов, принявших обет безбрачия полностью подчинялся церкви Бога Милосердного, ею же финансировался и, по официальной легенде, призван был защищать этих самых паломником. Понятно, не конкретно этих, а вообще. Но на практике орден был послушным орудием клириков, когда милосердие и молитва уже не срабатывали.
Но в этом конкретном случае присутствие отряда воинов, сопровождающих невооружённых монахов, было вполне оправданно. В ущелье поселился боевой маг-варлок, по неведомой причине обозлившийся на тех самых паломников. Понятно, не на этих конкретно, а вообще на всех, проходящих по ущелью. Время от времени он нападал на караваны, мешая тем самым нормальному сообщению монастыря с миром и препятствую наполнению его казны. С этим надо было что-то делать. И делали.
— Разве варлоки — не ещё один монашеский орден, подчиняющийся церкви? — с удивлением спрашивал один паломник другого.
Судя по голосу, молодой. Ведь лицо вопрошающего было скрыто капюшоном. Как и лицо того, кто ему ответил.
— Конечно! — отвечал ему тот, кто судя по уже его голосу, был значительно старше. — Ты совершенно прав. Когда церковь Бога Милосердного стала официальной религией всей Империи, все магические ордена влились в её лоно. Не стали исключением и варлоки — боевые маги, отличающиеся от обычных тем, что колдовать могут “здесь и сейчас”. На создание заклятия им не требуется время или особые долгие приготовления. Что часто востребовано в боевых условиях. Но, конечно, несколько ограничивает их функционал.
— А что стало с теми, кто не влился? — осведомился молодой.
— И на них нашлась управа. На объявленных отступниками магов и всяких других разумных существ, наделённых магическими свойствами, охотятся инквизиторы — ещё один орден, — ответил старший. — Впрочем, некоторые маги бежали из пределов Империи и осели в одном из Вольных Городов, где образовали свой еретический конклав.
— Этот что, тоже один из них?
— Нет. Говорят, что он просто сошёл с ума, — ответил второй монах. — Магия — не только дар, но и тяжкий груз. С такой ношей справится не каждый. А может он впал в маразм: это значит, что им завладел злой демон Мара — старший брат Бога Милосердного.
