— Ну-у, удастся или нет — это мы ещё посмотрим! — усмехнулась я. — А сейчас давай, наконец, займёмся изготовлением ловушки для нашей «белочки», — добавила я, глядя в окно, закатное небо за которым уже начинало приобретать сиреневые и синеватые оттенки. — К тому же, не худо было бы спуститься в зал и поужинать. Не то, боюсь, что если я пойду на дело, не поев как следует, то уж точно не смогу достаточно убедительно притвориться пьяной. Всё время буду думать не об охоте на ту тварь, а о запечённой яичнице да о румяных блинах со сметаной и с мёдом. И тебе, между прочим, — добавила я, не особенно деликатно ткнув его пальцем в живот. — Тоже не мешает как следует поесть чтобы набраться побольше сил. А то, знаешь ли, мне кажется, что ты заметно отощал по сравнению с тем временем, когда мы служили в Дальнем.
— Это потому, что я так сильно переживаю из-за разлуки с сестрой, что мне уже и кусок в горло не лезет! — отчего-то разом насупившись, буркнул мой напарник.
— Только лишь с сестрой?! — с подозрением глядя на него, прищурилась я. — Или?..
— Да! Только лишь с сестрой! — решительно кивнул он. — Никаких «или» нет и не может быть! Знаешь, Аннет… У меня, ведь, перед самым отъездом из Дальнего был разговор с Лизой… Ну, то есть, с нашим прежним заместителем командира. Я… Я нашёл в себе силы и всё-таки признался ей в своих чувствах. А она… Она сказала, что не любит и никогда не любила меня. К тому же, не понимает, зачем я вообще завёл с ней этот разговор именно сейчас — перед разлукой, которая, скорее всего, окажется для нас обоих вечной. Лиза сказала, что уже через несколько месяцев она возвращается в Петербург. Что её родители уже нашли ей подходящую партию из такого же знатного и древнего боярского рода, как и их собственный род. А я… Будучи всего лишь приёмным сыном пусть и одного из самых богатых в России купцов, но всё-таки простолюдина по своему происхождению, я не смею и не должен рассчитывать на то, что барышня её круга вообще хоть когда-нибудь обратит на меня своё внимание…
— Ого! — только и покачала я головой. — Значит, ночь откровений у тебя не задалась?
— Нет, совершенно не задалась! — вздохнул мой разом погрустневший напарник. — Лиза не говорила мне всех этих обидных вещей напрямую. Только упомянула об отъезде в Петербург и о женихе, которого ей нашли родители. Но я всё понял по тону её голоса. Она яснее ясного дала понять что мне не следует рассчитывать на её расположение. Что у неё уже есть другой, а я… Я для неё всегда был и останусь всего лишь товарищем по службе. Теперь уже бывшим…
— Всё с тобой ясно! — кивнула я. — Поэтому, наверное, ты и придумал этот почти безумный план насчёт поимки инопланетной твари? Чтобы доказать Лизе, что и ты тоже чего-то да стоишь? Мол, зря она так быстро сбросила тебя со счета?
— Нет, на самом деле всё совсем не так! — замотал Юань головой. — Лиза… Видишь ли, Аннет, я совсем недавно понял одну вещь относительно неё. Которую долгое время был не в силах понять. Или, может быть, принять? Впрочем неважно.
— И что же именно ты, наконец, понял? — с неподдельным интересом спросила я у него.
— Понял то, что, на самом деле я никогда её и не любил. Я только видел в нашей замкомандира недостижимый идеал до которого мне ещё тянуться и тянуться. Я восхищался её способностями и боевыми навыками, ну и, конечно же, внешностью. Только вот… О настоящей любви в этом случае не было и речи. Скорее это было что-то вроде… Ну, да: вроде благоговения и почитания. И только оказавшись вдали от объекта моей, как я думал, любви, я вдруг понял, что просто был рад обманываться чувствами, которых никогда по отношению к Лизе не испытывал. Но которые уже успел себе навоображать, приняв желаемое за действительное…
Он замолчал, грустно улыбаясь и глядя при этом куда-то в пространство перед собой.
— Так, — ладно! — кивнула я, выслушав всю эту его исповедь. — Ну, а теперь скажи: почему ты сейчас заговорил со мной об этом?
— Почему? — невесело усмехнулся Юань. — Ну, наверное, потому, что ты — мой друг и мой напарник. А потому, я не хочу, чтобы у меня были от тебя какие-то тайны…
Поздним вечером, как только окончательно стемнело, мы с моим напарником переоделись в «позаимствованную» мной в посёлке одежду и отправились, так сказать, на дело. Признаться, я с трудом удержалась от хохота, увидев, насколько неловко Юань пытается прикинуться пьяным. Сразу было понятно, что с алкоголем он дело имел редко: слишком уж неубедительно размахивал руками и выписывал ногами «кренделя» на улице, пытаясь подражать изрядно подвыпившему человеку. Да и сам его вид в непривычном моему взгляду наряде, состоявшем из светло-синей в белый мелкий горошек косоворотке и в широких, обтрепавшихся по низу штанах, невольно заставлял меня украдкой хихикать, прикрывая рот ладошкой. Слишком уж не вязался этот «костюм» с изысканной и при этом довольно экзотической внешностью моего напарника.