— Что-то мигрень разыгралась, — пожаловалась она. — Должно быть, погода меняется.
— Гроза-то прошла, — подтвердил Плесыч. — Опять солнце светит.
— Пожалуй, пойду прилягу, — ответила майестра Залина.
Она перешагнула через останки барона Курта Элерштайна, поднялась по ступенькам и скрылась за дверью. Я сделал вывод, что на больную голову растворяться в воздухе феям тяжело.
Катрина потрепала Плесыча по загривку, подмигнула мне и растворилась в воздухе. Марина последовала ее примеру.
Карлик надавил какой-то рычаг в стене, заскрежетали какие-то механизмы, и я почувствовал движение под собою. Через мгновение я провалился и упал на груду костей и черепов. То, что это были именно кости и черепа, я почувствовал сразу, хотя и находился в кромешной темноте. Впрочем, почти сразу же открылась небольшая дверца. Плесыч с факелом проводил меня наверх.
Мигрень не обманула майестру Залину. Пока мы торчали на кухне, солнце разогнало тучи и теперь царствовало в небе. Свет, проникавший через окно, покушался на самые дальние углы моей темницы, наполняя ее утренней свежестью.
Как только Плесыч запер дверь, я сдвинул в сторону кровать, намереваясь исполнить задуманное: сбросить Эвелину в потайной колодец. Я откинул крышку люка, освободив от его тяжести голову мумии, и наклонился, чтобы спихнуть тело в открывшуюся дыру. Сперва я бросил вниз оторванную руку. Затем подхватил Эвелину под микитки, пихнул в отверстие головой вперед и начал задирать кверху ее ноги, чтобы помочь ей нырнуть в колодец. И в эту секунду я испугался. Вернее, не испугался, а только представил себе, как мне сделается страшно, когда наступит ночь, и я буду лежать один в темнице, рисуя себе в воображении, как обиженная мумия выползает назад из колодца, чтобы поквитаться со мной за сотворенные кощунства. Мелькнула мысль, что лучше уж оставить ее подле кровати. Наяву кадавр не так страшен, как в болезненном воображении. Я потянул было Эвелину обратно за ноги. Но…
— Вот черт тебя побери! — вскрикнул я, и в то же мгновение в помещении сделалось темно.
Причем темнота переливалась разноцветными всполохами, словно солнце уступило грозовым тучам, забинтованным в радугу. Переполненный ужасом, ожидая возмездия за содеянное, я обернулся к окну. Лучи света ослепили меня, полоснув по глазам. Что-то (или кто-то) проплыло перед крепостью, устроив внезапную смену дня и ночи в моей темнице.
И тут я заметил, что в окне отсутствуют стекла!
Я подошел к окну, перегнулся через подоконник, выглянул наружу и нос к носу столкнулся с Клавдием Марагуром.
— Сюрприз! — закричал велетень.
— А-а-а! — заорал я от неожиданности.
Конечно же Клавдий болтался в воздухе не сам по себе. Просто его довольная физиономия оказалась первым, что бросилось мне в глаза.
— Эй, маркиз! — Аэронавтесса помахала мне рукой. — Твою кровь еще не выпили?!
— Предательница! — крикнул я в ответ. — Я доберусь еще до тебя!
— Это я-то предательница?! — возмутилась она. — А поленом в лоб не хочешь?!
— Что, — возмущался я, — Мирович все никак не успокоится?! Теперь-то зачем я ему нужен?!
— Да ты не кипятись, — сказал велетень. — Мирович тут ни при чем. Я на него больше не работаю.
— Да?! — удивился я.
— Нас наняла одна барышня, — сообщил Клавдий.
— Очень миловидная, между прочим, — добавила аэронавтесса и показала мне язык.
— Йехууу! — завопил я от счастья.
На мгновение мне показалось, что расписанный разноцветными фигурами монгольфьер превратился в козырного туза. Конечно же это был туз Валери. Значит, она не бросила меня, не бросила! Да и как я мог сомневаться в ее любви после всего того, что между нами было! Ловко же она обставила этих майестре! А воду забвения, видимо, пил я для того, чтобы роль свою сыграть достовернее. Одного не пойму: на кой
— Эй, граф, — окликнул меня велетень. — Просунь-ка руку наружу и постарайся поймать вот этот мешочек.
Я высунул наружу обе руки, сомкнул их, сделав подобие баскетбольной корзины.
— Давай! — крикнул я.
