Первый бросок получился неудачным, и мешок полетел вниз. Я испугался, но оказалось, что Марагур привязал его канатом, конец которого держал в руках. Велетень бросил второй раз навесом, и я благополучно поймал очень даже увесистый мешок, из горловины которого торчал шнур, пропитанный горючей — судя по запаху — жидкостью.
— А теперь что? — спросил я.
— Привяжи мешок к решетке как можно плотнее и подожги фитиль, а сам отойди подальше и — храни тебя Бог! — напутствовал меня Марагур.
Он отпустил канат, которым я и привязал мешок к решетке в окошке.
— А теперь что?! — спросил я.
— Я же сказал, подожги фитиль и отойди в сторону! Только не стой у стены напротив, как раз к ней и полетят осколки. Прижмись к внешней стене! Давай быстрее! — прорычал велетень.
— Умник! — выкрикнул я в ответ. — Я, между прочим, Измаил брал! Знаю, куда осколки полетят! Лучше скажи, чем мне фитиль поджечь?!
— У тебя что, нет огнива? — спросил Марагур.
— Нет, я не курю, — ответил я.
— В следующий раз, когда попадешь в застенок, говори, что куришь, и сразу требуй огниво! — выкрикнул велетень.
— Эй, вы! — раздался голос летуньи. — Если не поторопитесь, то следующего раза для маркиза не будет. Этот застенок станет последним!
— Дай-ка мне полено! — послышался голос Марагура.
Хотелось бы мне увидеть в это мгновение лицо женщины, но мешок, притороченный к решетке, закрывал обзор.
— Только через мой труп! — заявила аэронавтесса.
— Ты, что с ума спятила?! — разозлился велетень. — Дай полено, и я подожгу этот чертов фитиль!
— А что, если ты уронишь полено вниз?! — возразила она.
— Да не уроню я его! — рявкнул Клавдий. — Да что я спорю-то с тобой! А ну давай сюда — и все!
Между моими спасателями завязалась потасовка. Я запрыгнул на подоконник, чтобы увидеть происходящее, но опоздал. Схватка закончилась, победа осталась за женщиной! Поверженный велетень лежал на дне гондолы, а летунья восседала сверху.
Вот тебе и
— Ну и что будем делать? — простонал Марагур.
А стонать впору было мне, потому что в любой момент могли нагрянуть вампиреллы. До последней секунды я не сомневался в том, что велетень с ними справится. Но летунья серьезно подорвала его рейтинг в моих глазах.
— Мы вот что сделаем, — с этими словами аэронавтесса извлекла из своего баула небольшой кожаный мешочек.
Марагур с артистичным кряхтеньем поднялся на ноги. Он посмотрел на женщину, в его глазах читалось уважение.
— Что это? — спросил он.
Она обвязала мешочек веревкой и передала его велетеню.
— Сейчас сам все увидишь. Это нужно перекинуть маркизу, и я скажу, что делать дальше.
С двух попыток я поймал новую посылку.
— Маркиз, — крикнула летунья. — Развяжи мешочек. Внутри ты увидишь фарфоровую колбочку и маленькую коробочку. С колбой будь поаккуратнее: тебе придется расстаться с той частью тела, на которую ты прольешь содержимое этого сосуда!
— Значит, это не тот
Я поймал мешочек с первого раза; раскрыл его и вытащил фарфоровый сосуд и картонку.
— Открой коробочку, — крикнула женщина.
Внутри находились маленькие деревянные палочки. Один конец каждой из них был вымазан каким-то веществом, засохшим с течением времени.
— Что это? — спросил я.
— Это сахар, — ответила она.
Я поднес палочку ко рту и хотел облизать.
— Сахар, смешанный с перхлоратом натрия, — добавила летунья.
Я посчитал за лучшее воздержаться от дегустации.
— Воткни колбу в горловину большого мешка. Открой крышечку, только очень аккуратно! Брось внутрь парочку палочек и — прячься!
Я пожал плечами: какой толк может получиться от каких-то палочек, брошенных в какую-то едкую жидкость?!
Ладно, я понадеялся, что аэронавтесса знает, что говорит, и опустил эти самые палочки в сосуд.
Раздался взрыв. Я бросился в сторону, уже в падении успев заметить, как из разорвавшегося фарфорового сосуда на волю вырвались все радуги мира. Я упал на живот, больно ударившись коленями о пол, и закрыл руками голову. Но жаль, что не заткнул уши, потому что в тот же миг прогремел еще один взрыв, раз в сто громче первого. Меня, оглушенного, взрывная волна швырнула сначала о стену, а затем спиной на пол. Я лежал, ничего не слышал, боли не чувствовал, а лишь удивлялся, что вместо радужных ленточек в меня летят каменные обломки. Время замедлило ход, огромные каменюги еле-еле передвигались по воздуху. Но вот один из них — самый крупный — преодолел-таки расстояние от стены до стены и плавно приземлился на мой лоб. И наступила тьма, и оказалось, что это хорошо.
