Лиличка нависал сверху недвижимой и бесчувственной громадой — костёр, скрытый за его спиной, очерчивал своим светом лишь расплывчатый силуэт.
— Поч… Ты же… тоже… знаешь… — зло бросил ему Ходок между судорожными вдохами. Сердцебиение пришло в норму, снова удалось сесть, но шанс был упущен безвозвратно — верный калаш сжимал в руках предатель.
— О, он знает больше вас, — добродушно уверил Авторитет. — А вы, кажется, совсем не понимаете, как работают мои способности…
Не то чтобы это вообще имело значение, когда шанс выжить удачно профукан. Ходоку абсолютно не было дела, какие именно способности помогут спятившей твари его сожрать.
Сожрать…
— Байка знатная, но слишком мудрёная, — очнулся ни с того ни с сего Сизый. Ходок вздрогнул, успев о нём забыть: толстяк на потасовку никак не реагировал… будто её и не было. Рыжая борода, освещаемая ленивым пламенем, сверкала оставшимися после очередного приёма пищи капельками. Крови, не бульона — в котелке никогда ничего не варили. — Я-то человек учёный, но остальным зачем мозг парить? Надо это… проще быть.
Нутро обжёг отголосок чужого гнева, что почти тут же развеялся. Авторитет нервно дёрнул ртом, гнилые ногти вновь вонзились в ладони.
— О, смотрите, — велел он. — Смотрите! Наглядная демонстрация!
Его дряхлая, сгорбленная фигура в грязном плаще двинулась к Сизому, тяжело переваливаясь. Левая, скрытая прежде тьмой, сторона тела теперь оказалась полностью освещена и пугала своей ущербностью.
Рука, согнутая в локте под прямым углом, явно не двигалась и почти сгнила в кисти, обнажая мешанину костей и сухожилий, босая нога, также тронутая гнилью, еле-еле отталкивалась, не находя опоры, воздух выходил из лёгких с опасным хрипом, часть черепа лишилась кости и теперь на том месте пульсировало нечто вроде младенческого родничка, создавая иллюзию незащищённости, открытые участки бледной кожи покрывали тонкие сети зеленоватых червеобразных вен и сосудов.
Внутренности от такой мерзости будто завязались в тугой холодный узел.
— Смотрите, — повторил Авторитет почти торжественно и занёс над Сизым выкрашенный красным топорик, наверняка взятый в своё время с пожарного щита.
Сизый в лице ничуть не изменился, ни один мускул не дрогнул на жирно блестящем в отблесках пламени лице. Он скорее даже повеселел: подобрался, уставился на застывшего рядом с ним урода в ожидании ответа, приподнял уголки губ в подобии улыбки. Ходок точно знал, что для Сизого сейчас всё хорошо. Перед ним стоял не живой труп в лохмотьях, а добрый дед, пустивший их переждать грозу.
Ходок инстинктивно дёрнулся в ту сторону, попытался вскочить на ноги чтобы, не ясно как, помешать, но Лиличка остановил его, с силой надавив ладонью на плечо.
Топор вонзился в голову. Кровь пропитала бороду, окрасила камуфляж на выпирающем животе, забрызгала бережно хранимый Сизым рюкзак. Сил в правой, единственной рабочей руке Авторитету явно недоставало, поэтому первый удар оказался не смертельным — но морок так и не спал. На залитом кровью лице отразились лишь непонимание и возмущение, прежде чем второй удар не раскроил череп и тело не завалилось на спину.
Костёр весело трещал. Наверху завывал ветер.
Как же жутко — даже не осознать свою смерть.
— На мне не сработает, — процедил Ходок сквозь зубы, вскакивая наконец и мысленно перебирая содержимое рюкзака. Ничего способного нейтрализовать обоих противников разом там не было. Даже штык-нож остался на отобранном Лиличкой автомате. — Ты больше мне не внушаешь. Я всё вижу, не обманешь!
На бледном лице в крупных порах и трупных пятнах вновь появилась высокомерная улыбка-оскал:
— Наивный мой друг, вы так и не поняли. То, что вы видите — никак от меня не зависит. Я лишь делюсь своими чувствами, а ваш мозг находит им объяснение. Это вы себя обманывали, это ваш мозг изменял реальность вокруг, обходя когнитивные искажения. Уверен, вам иногда казалось, что что-то не так, но вы упорно не заостряли на этом внимание.
— Какая бы хрень ни происходила, это прошло, — заявил Ходок, незаметно подходя к всё ещё стоящему с его автоматом Лиличке. Незаметно не вышло: тот оттолкнул и взял на мушку. Не шути, мол.
— Значит, вы всё ещё думаете, что видите всё таким, как оно есть? — редкие брови Авторитета приподнялись. Он на шаг приблизился. — Интересно. Вероятно, в это и правда легче верить. Мы все спокойны, пока верим в реальность собственных иллюзий…
Что за бред? Что за бред он несёт? Теперь Ходок видел реальность: видел кто такой Авторитет, знал, что произошло…
Но он откуда-то точно помнил, что в реальности должны быть ещё неисправные лампы и трупный запах.
Миг — и какофония чувств захлестнула. Ходок снова задыхался в тяжёлом смраде разложения. Ходок дрожал от холода. На его испачканные кровью ладони садились мухи. Его волосы вставали дыбом от зрелища, открывшегося в свете сваленных шалашом на месте костра и мигающих ртутных ламп. Его рвало желчью, и, выплёскивая ту из себя, он едва не завалился на свежий, красноватый ещё человеческий скелет.
