Говорят, Риту видели через пару дней — якобы шла в сторону Зверинца и что-то бормотала. Не знаю, верить или нет. Неизвестно, что на самом деле происходило в лабораториях. И что там может произойти теперь.
***
Неожиданно нахлынули раздражение и бессильная ярость. Не его, не Ходока раздражение и бессилие…
Авторитет вонзал кривые чёрные ногти в ладони, впервые за всё время следя не за кем-то из своих гостей, а за ленивой пляской несуществующего огня. Ходок не был уверен, но кажется на втором глазу, обычно скрытом в тени, красовалось резко контрастирующее со вздутыми, тёмно-алыми капиллярами бельмо. Как он мог такого не замечать?
— Деталей маловато, — высказал Лиличка, слизывая жир с укороченных пальцев. — Но для пересказа, от простого знакомого Некролога, хуёво слышащего и хуёво анализирующего, пойдёт, — заметил он с иронией. Передал котелок Сизому, чему тот возрадовался, целиком засунув в посудину голову. И как не обжигается…
Не обжигается, потому что костёр не горит…
Значит, мясо сырое.
Откуда в бункере столько мяса?..
Снова сквозняк, снова нечёткие и гротескные силуэты, снова влажный треск разрываемой плоти из соседней комнаты и ртутные лампы… На этот раз Лиличка курил, сидя по-турецки на ящике напротив. Отблеск сигаретного огонька освещал осунувшееся лицо цветом тревоги.
Осознать себя после пробуждения на этот раз оказалось легче, а вот приподняться, чтобы не задохнуться в сладком и давящем смраде разложения — труднее. Сил будто бы совсем не осталось.
— Брик, — позвал Ходок слабо.
— Ты заебал уже, — отозвался тот бесцветно. Сделал ещё затяжку. Теперь уловить табачный запах не получалось при всём желании. — Почему этот рыжий боров нормально спит, а ты хуйнёй маешься?
Ходок на всякий случай нашёл взглядом мирно храпящую тушу Сизого. Жив… Хотя, почему бы ему быть не…
К горлу холодным комом подступила паника.
— Брик, ты тоже видишь?.. — прошептал на грани слышимости. Будто в одном из типичных детских кошмаров, где пытаешься что есть мочи заорать и позвать на помощь, глядя как медленно и неумолимо приближается страшнейший из монстров, что смогло сгенерировать подсознание, но с губ не слетает ни звука.
— Вижу. И чую. И ты заебал, ложись уже.
— Что… — Ходок осоловело потряс головой в попытке до конца развеять морок.
Рот Лилички дрогнул в подобии улыбки, выдохнув дым:
— Если ты сейчас спросишь «что происходит?», я тебе втащу. Ты, блядь, на четвёртый день нам рассказал, что происходит, а сам, значит, нихуя не понимаешь?.. Счастливчик.
Ходок моргнул пару раз, отгоняя воспоминания, которых не было. Лиличка поинтересовался его здоровьем, Сизый завёл снисходительным тоном затравку очередной байки про какое-то чудище, снимающее у смертников скальпы и жрущее мозги, постоянно поминая свою учёность, — всё уже привычно… Кроме надтреснутого голоса из темноты:
— Помнится, вы, Артур, утверждали, что среди тех, кто ныне находится в Чистилище, никому не известно, что происходило в лабораториях во время их работы?
Авторитет глядел на Ходока исподлобья, с предвкушением и какой-то неуместной расчётливостью. Почерневшие когти ногти всё ещё нервно терзали ладони.
— А это… не так?
Ходок вновь чувствовал себя кроликом перед удавом, напуганным до онемения ребёнком, глядящим в глаза приближающемуся кошмару, не в силах ни сбежать, ни проснуться. Беспомощным.
— Я наконец услышал достаточно историй. Думаю, настало время и мне рассказать вам одну, — Авторитет улыбнулся жутко и ласково. Пламя взвилось вверх, оттеняя момент неуместным пафосом.
Зубы у дедка были всё-таки гнилые.
Комментарий к Байка какая-то-там-уже-не-важно, от Ходока. Принеси мне то, не знаю что
Трехвостка: https://vk.com/photo-136959656_457239497
========== Байка последняя, от Авторитета. О том, кто жил в доме со смешным символом «qp» ==========
Удивительная вещь: вы совмещаете в своём отношении к лабораториям глубокий пиетет и похабную легкомысленность, обходите их по широкой дуге и тут же почти — называете матерным словом в разговоре с товарищами, из-за того что буквы кью и пи, размещённые над входом, образуют слишком знакомый образ. Парадокс, казалось бы. Но если копнуть вглубь — всё становится предельно ясно. В основе якобы уважения — самовнушённый страх, а глупый пошлый юмор — лишь защитный механизм. Ведь, извините за выражение, «пиписька» не может напугать взрослого человека так, как выведенное на зловещей мёртвой латыни «quies et pax».
