Бывший великан наконец согласился ехать с Эйлонви на ее Ллуагор, и они снова готовы были двинуться в путь. Но на Ллиан вдруг напало игривое настроение. Она носилась на своих огромных мягких лапах, прижималась к земле и вдруг взвивалась в воздух, не даваясь в руки. Однако Ффлевддур изловчился и вцепился в ее золотисто-коричневую шею. Он повис на ней, упираясь ногами в землю и не позволяя ей упасть на спину и кататься по траве.
— Она… редко вытворяет такое… — выкрикивал бард, взлетая вместе с прыгающей кошкой. — Она… на самом деле… довольно хорошо… ведет себя! Не стоит… ругать ее. Это ни к чему… не приведет!
В конце концов он умудрился одной рукой сорвать с плеча арфу и тронуть струны. Ллиан тут же затихла, а барду пришлось играть до тех пор, пока Ллиан окончательно не успокоилась и стала мягкой и покорной.
Так они и продвигались вперед, преодолевая каждый раз неожиданные и довольно глупые препятствия. Ближе к полудню бард услышал слабый звук боевого рога.
— Это Тарен, — сказал Ффлевддур, прислушиваясь. — Они беспокоятся о нас. Ничего, надеюсь, мы скоро нагоним их.
Путники неслись уже во весь опор, но расстояние между ними и отрядом Гвидиона, казалось, не уменьшается, а наоборот, увеличивается с каждым шагом. И с наступлением вечера они, усталые, решили сделать привал. Сон быстро сморил их.
Настало утро. Сон и утренняя свежесть придали им бодрости. Ффлевддур утверждал, что им осталось не более половины дня пути. Король Рун, подгоняемый нетерпением, понукал, гнал без передышки свою серую в яблоках кобылку. Но она все равно не могла бежать так же быстро, как широколапая Ллиан и даже кобыла Эйлонви. Им без конца приходилось придерживать своих скакунов и поджидать пыхтящего в седле Руна.
День был в самом разгаре. Они немного притомились и ехали неспешным шагом, когда король Рун вдруг радостно вскрикнул. Совсем недалеко от них, чуть скрытый от глаз серым маревом, лежал Каер Кадарн. Они увидели и темно-красное пятно стяга на башне. Обрадованный Рун уже было хотел пришпорить лошадь, когда Эйлонви подняла руку, призывая остановиться. Она, нахмурившись, всматривалась в даль.
— Как странно, — медленно произнесла Эйлонви. — Я вижу славного черного медведя короля Смойта. Но ведь Гвидион уже должен был приехать к нему в замок. Почему же не развевается знамя Дома Доны? Королева Телерия учила меня, что долг вежливости предписывает поднимать на башне флаг знатного гостя, члена королевского дома. Я не вижу Золотого Солнца Доны. Странно.
— В обычных обстоятельствах это необходимо, согласен, — сказал Ффлевддур. — Но я сомневаюсь, что в нынешних условиях лорд Гвидион жаждет, чтобы кто-нибудь знал, где он находится. Он, вероятно, попросил Смойта не придавать значения условностям. Что ж, вполне разумная предосторожность. Только и всего.
— Да, понятно, — согласилась Эйлонви, — а я и не подумала об этом.
Бард счастливо улыбался.
— Опыт, принцесса. Большой опыт. Но не расстраивайся. Ты еще наберешься мудрости.
— Даже если ты прав, — не успокаивалась Эйлонви, когда они снова двинулись вперед, — все же странно, что и ворота закрыты. Зная короля Смойта, его гостеприимство, ты, думаю, согласишься, что ворота его замка должны быть распахнуты настежь, а навстречу нам должен бы выехать почетный караул во главе с самим Смойтом. Этому тоже учила меня королева Телерия.
Ффлевддур только отмахнулся от замечания девушки.
— Ничего подобного, — небрежно сказал он, — лорд Гвидион идет дорогой смертельной опасности, а не гуляет на пиру. Я знаю, как это делается. Привелось выполнять тысячи секретных заданий… ну… уж одно-два точно, — поспешно добавив он, косясь на арфу. — Вот почему я заранее был уверен, что Каер Кадарн будет закрыт на все задвижки, застегнут на все крючки, закрыт плотно, как раковина устрицы.
— Да, — опять согласилась Эйлонви, — я уверена, что ты больше меня знаешь о таких вещах. — Но при этом она продолжала пристально, напрягая зрение, вглядываться в приближающийся, грозно молчащий замок. — Но король Смойт, насколько мне известно, не находится в состоянии войны со своими соседями. Двоих дозорных на стенах было бы вполне достаточно. Неужели ему требуется целый отряд лучников?
— Естественно, — покровительственно улыбнулся Ффлевддур, — они нужны, чтобы защитить лорда Гвидиона.
— Но если никто не должен знать, что Гвидион здесь… — упорствовала Эйлонви.
— Клянусь Великим Белином, — воскликнул Ффлевддур, останавливая Ллиан, — теперь и моя голова пошла кругом! Ты пытаешься убедить меня, что Гвидиона нет в Каер Кадарн? Если его нет, то мы скоро это выясним. А если он там, то это мы тоже узнаем. — Ффлевддур почесал свою взъерошенную голову. — Но если его там нет, тогда почему нет? Что могло случиться? А если он там, то о чем беспокоиться? Да-а, если же его там нет… О, проклятье! Ты совсем заморочила мне голову. Я уже ничего не понимаю…
