Часто-часто дыша от пережитого страха, я отшатнулась, оступилась и плюхнулась на каменный пол. Потом села на колени, подползла к самому провалу и протянула вперед руку – так далеко, как только могла, – но нащупала лишь воздух. Слабый ветерок веял откуда-то из недоступной дали, и я поняла, что до другой стороны мне не добраться.
– Помоги мне! – позвала я.
В ответ донесся едва слышный шорох крыльев. Твой Ангел ушел, оставив меня одну в темноте.
Я легла на пол, свернувшись калачиком, и расплакалась.
Как выразить словами, в чем была причина моего плача? Я испугалась твоего Ангела и того, что чуть не упала в пропасть; я впала в отчаяние, потому что мой путь прервали самым безжалостным образом. Я не могла пересечь провал, я даже не видела, где он заканчивается.
Но я ни минуты не сердилась на твоего Ангела. Он хотел оставить меня здесь, чтобы я не угрожала твоим стенам. Как можно злиться на это? Он был готов обречь на страдания целый мир – и все ради тебя одного. Мы не могли быть врагами, потому что любили тебя одинаково сильно, пусть и разной любовью.
Не знаю, сколько я пролежала в темноте. Мне показалось, что бесконечно долго – дни и недели. Начали грызть жажда и голод, но я и подумать не могла о возвращении. Ведь от меня так много зависело, нельзя было просто повернуть назад.
В конце концов, когда тьма уже настолько напитала мое тело, что я казалась себе ее неотъемлемой частью, я подумала: не один же в мире твой Ангел! Наверняка найдется и другой, который мне поможет. И я позвала, веря всей душой, что кто-нибудь да придет.
Прошло еще несколько часов, во время которых ангелы наверняка совещались, кому именно следует явиться на мой зов. Затем послышались знакомые звуки, призрачные и все-таки уловимые – мелодичная птичья трель…
Я закрыла глаза, прислушиваясь к словам, но через несколько минут они стихли. Зато совсем рядом со мной раздался голос, говоривший на человеческом языке.
– Пойдем, я тебя провожу, – сказал он.
Я поднялась и только тогда открыла глаза – осторожно, боясь, как бы меня снова не испугал суровый лик, изборожденный чернильными заклинаниями. Но этот ангел совсем не походил на твоего. У него были медные волосы и печальное сероватое лицо. Крыльев я у него не увидела, но из-под волос виднелись рыжие перья, сливающиеся с густыми медными прядями, так что он походил на птичьего бога или Симурга – того и гляди рассыплется на тридцать птиц. Этот образ замечательно дополнял мой старый знакомый – цветастый Ару.
Увидев его, я поняла, кто поторопил совещающиеся силы небесные, и кивнула ему с благодарностью. Ару тихо прощебетал, расправил крылья и улетел вперед. Я с сожалением посмотрела ему вслед, а потом обратилась к добровольному проводнику:
– Спасибо! Ты Симург?
– Нет, – ответил он. – Я Разиэль.
– Разиэль! – поразилась я и призналась: – Я была на твоей улице.
Он улыбнулся, но лицо его при этом осталось таким же печальным.
– Это не моя улица, просто она названа моим именем.
– Подходящее название, – решила я. – Там довольно грустно, и ты тоже совсем не веселый. Почему?
– Это след Знания, – пояснил Разиэль. – Невозможно много знать и не быть печальным. Я выбрал знание, а вместе с ним и печаль. Как и люди когда-то.
– И правда, – согласилась я. – Как только люди подошли к Древу Познания, все пошло наперекосяк.
– Это нормально, быть немного печальным, – успокоил меня Разиэль. – Это не плохо. Тот, кто не чувствовал такой печали, никогда не почувствует и радости открытия. А эта радость стоит всех остальных радостей мира.
– Тоже верно.
– Но лучше обезуметь от печали, чем от знания. Ты готова идти? Встань здесь.
Я, немного смущенная из-за последних его слов, послушно развернулась и встала рядом с ним. Наши глаза были устремлены вперед, в темноту коридора, где затаилась смертельная пропасть.
– Обними меня, – велел Разиэль.
Не поворачиваясь, я протянула руки и крепко обняла его. От него пахло солнцем, дождем и старыми книгами. Он прижал меня к себе и сказал:
– Теперь мы вместе пойдем вперед. Не закрывай глаз, но смотри только прямо. Посмотришь вниз – упадешь.
Я кивнула, и мы вместе сделали первый шаг, потом еще один и еще. Я смотрела вперед и старалась не думать о том, что под моими ногами зияющая пустота. Мне представился узкий мост, ведущий на другую сторону, и я пошла по нему, ощущая, как ноги опускаются на что-то не твердое и не мягкое, но вполне способное выдержать мой вес.
Так мы шли несколько минут. Наконец я почувствовала под собой каменную поверхность, и как странно было снова очутиться на чем-то твердом! Как будто я много часов плавала на корабле, а не совершила небольшую прогулку по несуществующему мосту.
Разиэль отпустил меня, но слегка придержал за плечи, чтобы я не упала от нахлынувшего головокружения. Когда оно прекратилось и я смогла оглядеться, ангела уже не было. Как будто темнота поглотила его, а быть может, он самовольно растворился в ней, чтобы продолжать предаваться печали и радостям открытий.
