Хроники Птицелова полностью

Я поблагодарила Разиэля за помощь, надеясь, что слова успеют настигнуть его, и на ощупь пошла вперед. Вскоре я оказалась в довольно просторном помещении и заколебалась, последовать ли мне дальше или сперва обойти его.

– Это здесь, – услышала я знакомый голос.

Я повернула голову влево и увидела Ару. Его роскошные перья сверкали в удушающей тьме и освещали небольшой участок на полу у стены.

Ару сидел на крышке сундука, прямоугольного и серого, так что он даже вблизи походил на каменную ступень. Но, ощупав его, я нашла скважину – точь-в-точь такую же, как на двери.

Достав ключ, я вставила его в замок и повернула три раза. Крышка взметнулась вверх, и Ару перепорхнул с нее ко мне на плечо.

В сундуке лежала книга. Я взяла ее в руки, открыла и в свете Ару разглядела ровные строки причудливых символов, которые, конечно, не могла прочитать. И сразу поняла, что мне следует делать.

– Ты не позовешь Разиэля снова, чтобы я смогла вернуться? – спросила я Ару.

– Ты можешь пойти по другому пути, – ответил он.

Ару расправил крылья и полетел вперед. Я пошла за ним.

В конце комнаты зиял черной пастью еще один проход. Ару очень скоро растворился в его темноте, последовав за Разиэлем, и я, прижав книгу к груди, направилась за ним, с горечью подумав, что снова отправляюсь в путешествие по коридорам.

Но это уже совсем не было похоже на мои сны. Всего через несколько метров я снова уперлась в дверь и отперла ее все тем же ключом, сделав семь оборотов; едва я прошла за нее, тьма мягко уползла за мою спину, открыв слабо освещенный коридор, в конце которого виднелась лестница, ведущая вверх. Оттуда и падал свет.

У ее подножия я оглянулась и посмотрела назад, но увидела только глухую стену. Ни намека на проход, ни скважины – просто неровная серая каменная стена.

Лестница вывела меня из страшных подземелий. Густой лес окружал со всех сторон, однако никаких звуков в нем не раздавалось, так что было очевидно, что это не то место, которое мне нужно.

Я наугад побрела через заросли, несколько раз свернула и, уже пошатываясь от усталости, набрела-таки на Топкие джунгли. Жужжание роем пчел пробиралось в уши и расползалось внутри головы. Стоило больших усилий не остановиться и не рухнуть прямо там, но книга, прижатая к груди, заставляла мое сердце биться быстрее, кровь с утроенной скоростью струилась по жилам, и каждая новая порция сил шла на то, чтобы сделать еще один шаг. Так, понемногу превозмогая себя, я выбралась из зловещего леса и сразу приободрилась, хотя не увидела черной горы и не представляла, куда меня принесло. Это было не то место, где началось мое путешествие.

Я добрела до полянки, усеянной жухлой травой, и плюхнулась прямо на землю. Открыв сумку, выбросила кое-что из своей одежды, чтобы освободить место, и засунула в нее книгу. Затем обняла ее, уронила голову на траву и провалилась в глубокий сон.

Темные Коридоры меня не потревожили. Больше они никогда мне не снились.

Я очнулся от острой боли во всем теле и без малейшего представления, где нахожусь. Зато рядом был Асфодель. Я лежал на жесткой кушетке, не в силах не то что подняться, а даже двинуться, а он сидел рядом: сжимал мою руку в обеих ладонях и прислонялся лбом к безвольным пальцам – картина, намертво врезавшаяся мне в голову и вызвавшая бурю смятения. Я понятия не имел, что могу быть так дорог ему. Он как будто едва не потерял нечто настолько ценное, без чего не мыслил своего существования.

Это так меня напугало, что я на мгновение уверился в том, что умер, и от эха первобытного страха мои пальцы слабо дрогнули. Асфодель отнял от них голову и посмотрел на меня.

– Маркус, – прошептал он.

Асфодель не раз говорил мне, что ангелы не умеют плакать, во всяком случае «по-настоящему», что бы это ни значило, и, судя по всему, считал это неоспоримым ангельским достоинством. Но его глаза тускло блестели, по векам вились тонкие красные линии, и мне показалось, что он все-таки плакал – может, и не «по-настоящему», так, как умел.

Хотя отмечать это вслух, был уверен я, опасно для жизни. Вместо этого я спросил:

– Что случилось?

Вышло жалко – тихо и хрипло, почти неслышно.

– На тебя напали.

Я вспомнил, как шел по темной улице, как неожиданно встретил Богдана, и все понял. Источник боли находился в левом боку. Очевидно, он ударил меня ножом и этим как бы поставил точку в наших так и не состоявшихся деловых отношениях, если это можно было так назвать. То ли необходимость во мне как в Чтеце отпала, то ли в приоритет вышло что-то другое, а может, верны оба варианта.

– Где мы? – спросил я. – Это ведь не больница?

Хотя я лежал на медицинской кушетке, у стены стоял шкаф с лекарствами, а в углу нашла пристанище раковина, помещение никоим образом не походило ни на операционную, ни на обычную больничную палату.

– Не больница.

Дверь отворилась. В комнату вошла пожилая женщина.

– Очнулся, Маркус? – спросила она. – Вот и хорошо. Давненько хотела тебя увидеть, вот только не в таком состоянии. Помнишь меня?