Им оказался юноша, заходивший вместе с Антонием в мою квартиру и повторяющий за ним слова на разных языках. Он присел передо мной и беспокойно вглядывался в мое лицо, а я сидела на земле, привалившись к стене дома. Встав, я первым делом проверила, не потерялся ли череп, который ты дал мне. Потом огляделась. Дождь закончился, я промокла насквозь, вокруг не было никого, кроме этого мальчика.
В отличие от Антония, в нем совершенно не чувствовалось угрозы. Он был младше меня и тебя, стриженые каштановые волосы чуть встрепаны, бледное лицо печально, глаза горели волнением.
– Слава богу, – вздохнул он. – Давайте я провожу вас до дома… Хорошо?
Голос был пропитан испугом, и, снова ощутив жалость, я кивнула, хотя это мне бы стоило проводить его до дома, а никак не наоборот. Но он считал иначе и, спросив на то позволения, взял меня под руку – боялся, по его словам, что я упаду в обморок.
– Мне жаль, что так вышло, – бормотал он по дороге. – Я не хотел к вам вот так заходить, без спроса… И Валькирию вашу пугать тоже не хотел… Никого пугать не хотел…
– Ты-то не испугал, это точно, – ответила я. – Это все твой друг – Птицелов. – Я всмотрелась в своего спутника. Из кармана его пальто выглядывал край книги в светло-голубой обложке, и тут меня осенило: – Это ты забрал ключи с моего подоконника? Валькирия видела тебя.
– Не я… Девочка захотела, но я сказал, чтобы она хотя бы положила что-нибудь взамен. – Юноша отчаянно покраснел. – Нехорошо ведь вот так забирать без спроса.
– А ты сам-то кто? – поинтересовалась я.
– Я Чтец…
Я смерила его скептическим взглядом, так что он совсем смутился и пролепетал:
– Нет, не такой Чтец, как Маркус, конечно. Но я очень стараюсь… Видите ли, я не для того, чтобы мертвым… Мне надо прочесть книгу… Много книг, то есть одну. – Он совсем запутался. – Понимаете, вашего Чтеца таким сделал Ангел. А я вроде как сам. Антоний сказал, что я смогу, и у меня начало получаться. Ему очень нужен Чтец, и я им стал. Все это для того, чтобы прочитать книгу. Только чтобы ее найти, нужно прочитать много других книг. – Он тяжело вздохнул. – Это очень трудно, но я стараюсь, и у меня немного получается. Сам я ничего плохого делать не хочу. Я хочу читать книги.
– Но как можно сделать что-то плохое, читая книги? – удивилась я.
– Можно… Много плохого… Ведь надо найти и заполучить то, что нужно прочесть… Даже если не хочешь, стремление заставит тебя сотворить достаточно зла… Это ужасно, но таковы Чтецы.
– Как бы тогда люди не стали становиться Чтецами, – забеспокоилась я.
– Они не станут, – успокоил меня Юный Чтец. – Для этого нужно перейти грань. Прочитать много-много книг, и тогда откроется бесконечный путь… Чтобы по нему отправиться, придется заговорить на всех языках мира. Или на большинстве. Это очень тяжело, но иначе не получается. Чем больше книг читаешь, тем больше хочется еще и тем яснее понимаешь, что должен двигаться дальше. Постепенно рамками становится все – тема, жанр, в конце концов и язык. Чувствуешь себя как в тюрьме и делаешь все, чтобы выбраться оттуда.
– Понятно. – Я от души посочувствовала Юному Чтецу. – Хорошо, что я вовремя остановилась. После твоего рассказа мне кажется, что я была близка к тому, чтобы стать Чтецом.
После этих слов я вспомнила, как читала с тобой на кладбище и как хорошо нам было вместе, и замолчала, тая свое страдание. Но Юный Чтец, видимо, понял, потому что не стал ни о чем рассказывать. Он молча шел рядом, и в его молчании ощущалось глубокое сочувствие.
Юный Чтец довел меня до самого дома. Перед тем как уйти, он робко тронул меня за локоть и прошептал:
– Если возможно, избегайте Антония… Узнаете вы что-нибудь или нет… Он опасен, ради своей цели пойдет на что угодно… Даже если это что-то не очень-то нужно для достижения его цели. Понимаете?
– Понимаю. Спасибо. – Я помахала ему на прощание. – Ты тоже себя береги!
Бедняга виновато улыбнулся и быстрым шагом ушел прочь. Как мне было его жалко! Он понимал опасность истории, в которую ввязался, не хотел никому вредить, но не мог выпутаться из сетей коварного Птицелова.
Двор был пустынен. Я зашла в подъезд, подошла к двери своей квартиры и сразу заметила, что она не заперта на замок. Из ее глубины слышались чьи-то голоса. Мужские. Я посетовала, что моя квартира стала проходным двором, но и немного забеспокоилась. Что, если Антоний вернулся с подмогой и поджидал меня за дверью? Или это пришли другие Птицеловы, столь же коварные, и им тоже понадобился ответ на какой-то вопрос, хранящийся у Валькирии? Откуда у них всех взялись ключи от моей двери? Неужели это та девочка, которую одолела та же болезнь, что и когда-то твою сестренку, нашла среди собранных ключей и мои тоже и отдала их страждущим? Мне подумалось, что если так, то нужно обязательно встретиться с ней. Я бы попросила у нее ключи от твоей двери…
Но мяться на пороге – не дело, и я зашла – в конце концов, это мой дом.
Кто-то был в комнате Валькирии. Я направилась туда и замерла на пороге: видеть так много людей в своей обители мне давно не приходилось.
