– Он прав. Это нужно прекратить. Все равно вокруг нас стены. Раны снова могут открыться.
Я молчала. Меня вдруг охватила дрожь, легкая и даже приятная, совершенно неожиданные волны энтузиазма и торжества прибили все остальные эмоции к берегу сознания. А все потому, что я понимала, знала – ты говоришь это, но все внутри тебя протестует! Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой! Я нужна тебе, ты не сможешь без меня жить.
Но я понимала и то, как важно для тебя быть Чтецом. Если бы ты перестал им быть, то потерял бы свою сущность. Я должна уступить твоим словам, чтобы помочь тебе. Но как это тяжело!
Ты с грустью посмотрел на меня, в твоем взгляде читалась опаска. Ты не хотел причинять мне боль, но был уверен, что делаешь это ради нашего общего блага. Тем более, мои шрамы были гораздо свежее твоих и, значит, для меня все опаснее, чем для тебя.
– Ангел беспокоится за тебя, – сказала я. – Почему так сильно?
Некоторое время ты молчал, совсем как тогда, когда я предложила читать вместе. Ты снова не знал, стоит ли говорить правду.
У нас обоих были страшные секреты, о которых не должна знать ни одна живая душа.
Но на этот раз молчание слишком затянулось, и я поняла, что ты не ответишь.
– Мы не будем видеться?
Ты немного встряхнулся и подарил мне неуверенную улыбку.
– Почему? Будем… Асфодель прав, это нужно прекратить… Но ведь ничего страшного, если мы будем иногда видеться. – Ты помолчал еще немного, потом, уже увереннее, проговорил: – Через пару дней мы встретимся снова. Я хочу тебе кое-что подарить. И тогда я расскажу свой секрет.
– Хорошо, а я расскажу свой.
На этом страшном обещании мы простились. Ни поцелуя, ни касания, я просто открыла дверцу и вышла. Шрамы саднили, сердце кровоточило, но почему-то во мне зрела уверенность: нет, еще ничего не кончилось. Ты был нужен мне как воздух, а я – тебе. Ангел глубоко ошибается, если думает, что может помешать этому. Мы найдем способ разрушить стены, мы будем вместе и никогда не расстанемся. А пока ты и твой Ангел можете говорить все что угодно. Говорите, что ничего не выйдет, что я не нужна тебе, что обо всем надо забыть. Говорите! Обманывайте самих себя!
Вдохновленная этими вызывающими фразами, наполнившими мою голову, я стремительно и гордо прошла к своему подъезду. У палисадника стоял Он. Краем глаза я заметила, что Он сделал движение, собирался подойти ко мне, но не решился. Аура решимости, исходящая от меня, никому бы не позволила приблизиться в этот момент, а Ему, нет, ему – тем более. Удивительно и то, что сердце, дрожа о тебе, не обратило на него никакого внимания. Прочь! Ему нет места в моей жизни.
Я вошла в квартиру. Темно и тихо. Меня начало клонить в сон. Путешествие по Темным Коридорам на этот раз было коротким, но не менее жутким, чем предыдущее. Я просто сидела, прижавшись к холодной шершавой стене, слушала шорох чужих шагов – кто-то ходил вдоль стены напротив и шарил по ней руками – и оглушительное биение собственного сердца и гадала, куда нужно повернуть, когда неизвестный уйдет. Но уйдет ли? Я улавливала его тяжелое дыхание. Вместе с ним до меня доносилось пугающее эхо, поднимающееся откуда-то из глубин темного лабиринта. Было одиноко и страшно.
Прошло много времени, прежде чем человек отошел от стены, в ярости треснул по ней кулаком, повернулся и побрел прочь. Я встала. Его уход мало что изменил, я все еще не знала, куда повернуть, а от этого выбора, я помнила, зависело все. Направо (забыть о тебе, остаться в безопасности стен, навсегда похоронить страшный секрет)? Налево (продолжать идти вперед, разрушить стены, чего бы это ни стоило, признаться в своем злодеянии)?
Я проснулась. Вокруг по-прежнему было темно и тихо. Я с удивлением узнала, что прошел всего день после моего прихода. Как странно, обычно в Темных Коридорах я проводила гораздо больше времени! Впрочем, на этот раз я не бежала, а сидела, и, может, поэтому время пребывания там сократилось.
Приводя себя в порядок с особой медлительностью, я пыталась понять, что же там могло происходить, что ждало меня в переплетении темных тоннелей и бесконечных лестниц. Люди не оказываются в подобных местах просто так. Если это, как мне думалось, наказание, то и оно должно чем-то кончиться. Или наказание именно в том, чтобы до конца жизни плутать в мрачных извилинах, из которых нет выхода? Но если его нет, что я ищу? Почему мне так важно сделать этот злосчастный выбор и повернуть в определенную сторону? Что будет, если я ошибусь? Что ждет меня, если выберу правильно? Что…
Хлопнула входная дверь. Я отложила расческу и оглянулась, ожидая, что войдет Валькирия. Но это была не она, а тот странный человек, который видел Ару и потом наблюдал за мной. Рыжие волосы и борода, нелепые очки в пластиковой оправе с толстыми стеклами, неприятная и зловещая улыбка.
– Так-так-так, – сказал он, поправляя очки. – Весьма мило.
