– По приезду в Лхасу самым сильным для меня впечатлением и неприятным зрелищем стали всепроникающие аксессуары культа мёртвых – человеческие кости и предметы быта, изготовленные из них. Но, любопытство преодолевало естественное отвращение. В храме Джокханг мои глаза, ежеминутно скользившие по всем культовым флейтам и барабанчикам, скульптурам, флагам и покрывалам с этой символикой, невольно искали самый сакральный артефакт, о котором я был наслышан ранее – древнейший гигантский череп гоминоида, пришельца на Землю из Высшего мира. Одного из тех, кого называют «сынами Божьими». Череп с отверстием во лбу для третьего глаза. Я не думал над тем, существует ли такой артефакт, или это просто миф. Но понимал, что подобные реликвии могут быть доступны лишь для посвящённых лам очень высокого ранга. Один из стимулов восхождения по иерархической лестнице. Кесарю кесарево. Черепа такого я не увидел. Увидел другое. Ламы, трудившиеся над созданием песчаной Мандалы, использовали под подставку для неё столик, ножками которого служили четыре человеческих скелета. Это не были скелеты детей. В своих пропорциях и по толщине костей можно было предположить, что это скелеты взрослых людей, скорее всего мужчин. Однако, высота этих скелетов не превышала аршина с небольшим – сантиметров семидесяти пяти – восьмидесяти!
– Понимаю, – прокомментировал Снежный Лама. – Ничего особенного. В мире много карликов, пигмеев, в неприступных горных пещерах ещё скрываются самые доисторические обитатели планеты – малые народцы. Я знаю этот столик, видел его уже не раз. Ему не одна сотня лет. У него собственная история и своя тайна изготовления. Отдаю должное вашей наблюдательности, сэр Джозеф. В этом храме нет случайных культовых вещей. Дальше!
Тема маленького народца меня интересовала, но я решил отложить её до лучших времён. Не за этой темой приехал Лхасу. Продолжил:
– Ещё до начала праздника наблюдал такой случай. Молодой лама, совсем юноша остановился у арыка-водоотвода от здания монастыря за его пределы до реки. Пригнулся к воде и начал читать мантру. Я тоже остановился, вижу, в траве на краю арыка сидит лягушка. Живая, глаза двигаются, рот открывает-закрывает, бока ходят. Дышит, одним словом.
Лама читал мантру раз пятнадцать. Я не знаю санскрита, но запомнил, не понимая смысла:
– «Тон па чом ден де де шин шег па дра чом па янг даг пар дзог пей санг гье риг па данг щаб су ден па
Де вар шег па
Джиг тен кхьен па кье бу дул вей кха ло гьюр ва ла на ме па
Лха данг ми нам кьи тон па
Сань гье чом ден де пел гьел ва ша кья тхуб па ла чаг цел ло
Чо до кьяб су чи о».
Мой Снежный Лама улыбнулся.
Я продолжил:
– Смотрю, лягушка оцепенела. Глаза остекленели. Застыла, не дышит! Лама провёл над ней ладонью, произнёс «ом мани падме хум!», лягушка ожила, прыг в воду, только её и видели.
Снежный Лама развеселился:
– Что сами подумали?
– Самое настоящее деревенское колдовство! Заговор для больной лошади: «Прилетите четыре ветра с четырёх сторон света белого. Пожалейте, ветры моего Сивку-Бурушку. Унесите, ветры, хворь поганую. С моего коня, друга верного!». Глядишь, и оклемалась лошадка, поднялась на ноги!
– Однако, хороша у вас, Джозеф память. Вы запомнили мантру «Гюн-чак сум-па» – «Восхваление Будде Шакьямуни». Перечислили все его титулы. Лама по отношению к лягушке проявил сострадание, не упустил случая испросить у Будды лучшей реинкарнации в её новой жизни. Вот вам пример, передачи медитативного состояния человека животному. Да, в Европе в средние века ваш лама угодил бы на костёр инквизиции. Давайте дальше, слушаю!
– Умом, вроде, понял. Вернее, принял на веру авторитетное разъяснение. Сам, конечно, не повторил бы, хоть и запомнил мантру. Здесь, ведь, дело не только в словах?
– Нет, конечно. Рассказывай дальше, я потом всё вместе откомментирую.
– Теперь о ритуальных танцах. Первые танцы, вроде «Поклонения Трём Драгоценностям» или мифического подвига бога-героя, застрелившего царя-тирана из лука, спрятанного в рукаве, и сумевшего остроумным способом избавиться от своих преследователей, мне были более-менее понятны. Но с танцев «Скелетов» для меня начался полный бредовый кошмар! Мой чисто познавательный интерес угас очень быстро. Последний же танец не мог вызвать у меня ничего, кроме крайнего отвращения.
Хочу подчеркнуть, вся церемония «Чам», несомненно, не может оставить равнодушным ни одного участника церемонии, в том числе и тех, кто не танцует сам, а только наблюдает танцы. Это поверхностно. По сути же, разделения присутствующих на «танцоров» и «зрителей» не существует. Здесь не театр. Здесь религиозное массовое служение. Все до единого – его адепты, участники.
Удивительно музыкальное сопровождение танцев, музыка, подобной которой мне не приходилось никогда слышать. Низкие, хрипловатые, но по-своему звонкие басы мужских голосов, поющих славу чёрному демону Махакале под звуки труб, флейт, дудок, удары больших барабанов, дробь малых, звон бронзовых тарелок и маленьких колокольчиков в руках каждого участника церемонии.
