В моих руках тоже два ритуальных предмета: ваджра и колокольчик. Я, как и все, повторяю несложные мантры: «Ом Махакала хум пхэт! Ом Махакала хум пхэт! Ом Махакала хум пхэт!»! Делаю руками несложные ритмические манипуляции, в нужный такт потрясаю свой колокольчик.
Моими соседями волею судьбы оказались эти два ламы-оборванца из Бутана, как сказал наставник – «нал джор па». Оба были в религиозном экстазе. Один из них к выходу Макахалы впал в полную прострацию. Если бы я и не хотел, то всё равно услышал бы его голос. Нал джор па комментировал происходящий танец на хинду! У меня не было сомнения в том, что это был комментарий: звуковой и визуальный уровни совпадали! Вот, примерно, что я слышал:
– «О Великий Махакала! Какое великолепное пиршество приготовлено Тебе! Реки Крови, чтобы утолить твою жажду! Горы трупов, чтобы утолить твой взор! Чаши, полные вырванных глаз, для удовольствия твоего языка! Дымящиеся потроха младенцев для твоего брюха! Тысячи женских трупов для наслаждения твоего фала»!!!
Дальше продолжать нет смысла.
Как только у меня хватило сил устоять, не подняться, не броситься прочь с этой кроваво-кладбищенской оргии?! Чувство долга, наверное. Возможно, просто никаких сил уже не было!
– Это, пожалуй, всё, Учитель!
Мой Снежный Лама был серьёзен. Не сразу ответил мне. Некоторое время ехали молча. Потом заговорил:
– Чистота результата нашего эксперимента несколько нарушена неожиданной новой вводной составляющей: комментарием этого бутанца-оборванца.
Я изначально хотел убедиться, может ли мощная коллективная медитация ввергнуть в прострацию человека европейского склада ума, воспитания и образования.
У меня, вопрос, сэр Джозеф, как у вас с общей философией? Самые простые вещи: признаки существенные от не существенных отличить способны?
– У меня почти оконченное университетское юридическое образование, сэр!
– Тогда мы поймём друг друга. Сегодня в Европе буддизм в моде. Его завезли туда люди, к буддизму имеющие косвенное отношение.
Я отважился на ремарку, предварив её вежливым извиняющимся поклоном:
– В европейской части России и буддийский храм в самом Санкт-Петербурге выстроен, и в целом, имеются народы, исповедующие буддизм. Такие как буряты и калмыки.
Снежный Лама продолжил:
– Оставим на время «Богу богово, а кесарю кесарево». Начнём сначала. Слона нужно, всё-таки, начинать изучать с его головы, а не с противоположного места. Вернёмся к церемонии Чам. Что мы видим на первом плане? Танцевальное действие. Именно таким его и видит европеец. Как видел в театрах либо на народных праздниках, на великосветских балах. Форма развлечения, иногда форма познания, получения информации. У народов, именуемых европейцами «дикими», танец всегда средство общения с богами, с духами. Перед охотой, перед войной – танцы, призванные обеспечить удачные охоту, либо поход. После охоты, по окончанию похода танец – средство отблагодарить богов и духов за добычу. И так далее, включая основные жизненные человеческие моменты – свадьбы, похороны, рождение детей, «коронации» вождей и прочее. Тибет – единственное государство с монорелигией, где танец – мистическое ритуальное действие, призванное обеспечить сакральную связь участников церемонии с высшими силами. Это второй план. Связь с Высшим миром должна обеспечить коллективная медитация, основанная на медитациях каждого отдельного члена медитирующей группы. Не утомил, сэр Джозеф? Не теряете нить моей мысли?
– Нет, Учитель. Я это и понял с ваших слов, и почувствовал сам. Правда, я сопротивлялся потоку силы, что нивелировала отдельные сознания участников церемонии. Я с усилием отстаивал свою индивидуальность! Были, не скрою, моменты, когда у меня земля начинала уходить из-под ног, но я усилием возвращался сам в себя!
Снежный Лама моим ответом остался доволен:
– Наконец-то, мы стали понимать друг друга. Расскажите, как вы это делали?
– Реально я почти был готов слить сознание собственное с сознанием массовым к последнему танцу с Махакалой. Я умом понимал, что моя «гитара» сознания, настроенная на индивидуальную «высоту», на индивидуальное колебание фибров души, на собственный лад, активно насильственно перестраивается этим гигантским хорошо организованным «оркестром». Еще несколько минут, еще сотня раз повторенная мантра Махакале, и моё индивидуальное «я» исчезло бы!
– И что же вас спасло от растворения в коллективном разуме?
– Непредвиденная вводная. Мой сосед, лама-оборванец, начал в голос комментировать танец Махакалы на хинду!
– Замечательно! – сказал Снежный Лама. – Мои предположения продвинулись по пути их подтверждения. Правда, сегодня результат не достигнут. Но это не важно.
Я не понял своего учителя, но не задал вопроса. Промолчал. Свою миссию выполнил. Мы возвращаемся. Пора смыть с души неприятные впечатления. Подумать о будущем. Хорошо бы, по возвращению в Джамму встретиться с Мак’Лессоном, а потом отправиться домой в Асхабад на улицу Адижанскую!
*****
