Как иначе можно назвать индусов – представителей десятка народов Индостана из самых низших социальных слоёв общества, мужчин от восемнадцати до сорока пяти лет, в большинстве своём, не понимающих ни слова на хинду, не говоря уже об английском, не умеющих ни читать, ни писать, не имеющих элементарных понятий о гигиене и санитарии, страшно тоскующих по своему дому или родному краю, где у большинства из них и дома не было! Этот контингент в течение одного месяца мы были обязаны превратить в боеспособное военное пехотное подразделение!
Я со своими обязанностями справлялся. Начальство меня словно и не замечало. Этого я и добивался. С каждым новым пополнением наши трудности в воспитании и обучении пехотинцев, способных в бою убивать противника, увеличивались в геометрической прогрессии.
Добровольцев больше не было. Мобилизованные часто доставлялись в батальон со связанными руками. Индуисты и буддисты отказывались учиться убивать и воевать согласно своим религиозным воззрениям. Исповедующие ислам, не хотели стрелять по своим братьям по вере.
На строевом плацу появились постоянно установленные «треугольники», а у командиров взводов – «кошки». В пределах охраняемого периметра появился новый флигель, в ведомстве дежурного наряда военной полиции. Сам периметр был обновлён новым заграждением из колючей проволоки и деревянным забором в три человеческих роста с двумя вышками наблюдения.
В большом зеркале, выставленном на строевом плацу, каждый субедар, сержант и офицер могли осмотреть себя, свою униформу и амуницию. Не пренебрегал и я этой возможностью.
Какое фото на фронте в Месопотамии можно было бы сделать на вечную память о Великой войне!
Стафф-сержант пехоты в шортах с голыми ободранными коленками, в ботинках с деревянными подошвами и при чалме цвета запёкшейся крови, с «Ли-Энфильдом» наперевес, ведёт свой взвод под кинжальный огонь турецких «Максимов» за интересы нефтяных магнатов, умножающих свои капиталы с каждым новым днём боевых действий!
Эта картина меня не пугала, но я на фронт не рвался. И фото на память – это абсолютно не моё.
Мне удалось продержаться в «учебном» два с половиной года. За это время я ни разу не покидал периметр батальона. Не получил ни одного письма. Не пытался связаться с кем бы то ни было.
С Мак’Лессоном не пытался установить контакт. Попытка связи обязательно была бы засвечена. Знал, Мак’Лессон найдёт меня где угодно, если захочет. Не нашёл – значит необходимость во мне отпала. Аджитт Биджей-Синг ему был известен. Значит, знал, где его «советник – советника». Знал и молчал. Мне не на что обижаться. Кто он мне – приёмный отец? Я ему больше должен, чем он мне. Кольцо его с рубином у меня изъяли еще в поезде. Глупое кольцо. Игрушка. В серьёзном деле – лишняя улика.
Буду надеяться только на собственные силы. И на Всевышнего. На его милосердие и справедливость. Моя лучшая молитва, всегда мне помогающая: «Господи, помилуй!». Всё остальное обо мне и нуждах моих Он и без моего скулёжа знает.
Жил и служил так, чтобы обо мне начальство вспоминало как можно реже. Но окончательно превратиться в необходимого начальству «невидимку» так и не сумел.
В декабре 1917-го года кто-то наверху решил, что я, стафф-сержант Бхарати Бхерия-Сингх, смогу стать хорошим помощником командира военно-полевой разведки при штабе фронта командующего генерала Стенли Мода.
*****
Наступление на Багдад генерал Фредерик Стенли Мод начал 13 декабря 1916 года. 19 января 1917 года взломали турецкие укрепления при Хадаири. 24 февраля его войска в составе четырёх дивизий в составе двух корпусов, трёх бригад и кавалерийской дивизии общей численностью в двадцать пять тысяч военнослужащих штурмовали и взяли злополучный Эль-Кут. Турецкий комендант генерал Карабекир не дал запереть себя в городе, не повторил ошибок английского Таусенда. Он бросил город, но сохранил свои войска. Восемнадцатый корпус генерала Карабекира соединился с шестой армией командующего генерала Халиль-паши.
Наступление генерала Мод на север стремительно продолжалось без поражений. Впереди был Багдад.
Турки, общей численностью в шестьдесят две тысячи человек бежали, бросая артиллерию, склады с провиантом и снарядами, лазареты с ранеными и больными тифом и холерой.
К девятому марта экспедиционные войска Армии Индии взяли в осаду Багдад.
Мобильные кавалерийские части особого корпуса скаутов прочёсывали округу, совершали стремительные рейды рекогносцировок.
Не бездействовали и совершенно секретные дивизионные разведки, взаимодействующие с агентурой, работавшей в стане врага.
К этому времени я уже был приписан в должности квартирьера при штабе Первой пехотной дивизии Первого Корпуса Месопотамских экспедиционных войск Армии Индии.
*****
Марта, 6-го дня 1917 года.
Месопотамия. Близ Багдада провинции Ирак.
Разведгруппа в составе двух англичан и двух индусов, включая меня, возвращалась с задания, получив от агента некоторые сведения.
Все мы были одеты как арабские феллахи.
Возглавлял группу первый лейтенант Сноуморт – англосакс, лондонец.
