Снедаемый разочарованием, сходным с пробуждением после опьянения, он повернул к дому. Чёрные шпили и башни Замка казались как-то по-особенному сказочными на фоне блистающего яркими звёздами неба, но он твердо знал — всё обман, недоступный мираж! И оттого становилось еще хуже.
Он не стал сразу заходить в дом — пусть все уснут, ему не хочется никого видеть! — и остался в саду.
Присев на скамейке у клумбы с розами, он откинулся на её жёсткую спинку, глаза его устремились в ночную высь, осиянную полной луной. Но он не замечал ни звезд, ни луны, — его мысли занимала та, чьи пальцы сегодня вечером летали над клавишами чёрного рояля. Там, в зале она вдруг показалась ему таинственной незнакомкой: музыка неузнаваемо изменила её, придав девичьей красоте что-то такое, чему он не мог подобрать определения… И потому еще острее ощущалось собственное ничтожество и обыденность… «Что я могу дать ей? — спрашивал он себя. — Я, конторский червь, ради жалких грошей корпящий над пустыми бумажками… А дни проходят впустую, жизнь течет мимо,
Внезапно к аромату спящих розовых бутонов примешался иной запах… По дорожке, освещённой маленьким, на манер китайского, фонариком, скользнула тень — и рядом с ним на скамью опустилась женщина.
— Не спится?.. И о ком же мы мечтаем летними ночами? — в её словах ощущалась скрытая насмешка, точно ей были доподлинно известны его мысли.
Он достал сигарету, чиркнул зажигалкой. Огонёк осветил её лицо — глаза собеседницы тоже смеялись над ним.
— Ни о ком… — холодно ответил он.
— Неужели? — её голос тоже сделался ледяным. — Ну, сиди, мечтай… Так и будешь всю жизнь в приживалках у родственников.
Юноша почувствовал, как кровь горячей волной прилила к лицу.
— Можно, конечно, подцепить какую-нибудь богатую дуру, — продолжала она. — А что, неплохая мысль! — и женщина рассмеялась, точно рассыпала стеклянные бусины. Каггла уже слышала этот смех. Но она была далеко, и не могла помешать ведьме плести свои сети вокруг новой жертвы.
— Вас так заботит моя судьба? — сухо осведомился Красавчик, выпуская в небо причудливый дымный завиток.
Вместо ответа собеседница протянула руку и забрала у него изо рта сигарету. Сделав затяжку, она выбросила её в траву — багровая звёздочка прочертила в воздухе огненный след и погасла.
— Тебе безумно нравится Кора, — она так спокойно и уверенно озвучила то, что он до сих пор не осмеливался даже произнести вслух! У него бешено затрепыхалось сердце. — Но что ты для неё? Пустое место. Никчёмный мальчишка… А я могла бы помочь.
— Как? — у юноши почему-то пересохло во рту.
— Приглядись к своей бабке… — легко поднявшись с места, она простучала каблуками по дорожке и исчезла в ночи.
Растерянный Красавчик долго смотрел ей вслед.
Наутро он проснулся в прескверном настроении. Давешний разговор не шёл из головы. «Что она хотела этим сказать?..» — думал он, наблюдая за Бабушкой во время завтрака. Красавчик знал, что в своем завещании старуха не забыла упомянуть и его: хватило бы, чтобы получить образование или пристроиться к кому-нибудь компаньоном… Но, по его понятиям, это была совершенно мизерная сумма: ему хотелось много больше и сразу. Выходит, дело не в наследстве…
Из любопытства он даже потащился за Бабушкой в церковь — под предлогом безделья выходного дня. После службы Бабушка надолго застряла возле отца Себастьена. Даниэлю стало скучно и он отошел в сторонку. Дрожащие огоньки свечей и печальные лики святых с нездешними глазами навевали светлую грусть. «Уйти в монастырь что ли…»
— Ваши подозрения беспочвенны!.. — услышал он сердитый голос Бабушки. — Этим людям дано слишком многое, чтобы хотеть чего-то ещё!
— Многое?.. Но если они хотят совершенно другого? — возражал отец Себастьен и, понизив голоса, они принялись о чём-то спорить.
Даниэль вышел на улицу.
В церковном саду басовито гудели шмели и пчелы. Сквозь густую листву просвечивало яркое солнце. Он миновал ограду, подошел к обрыву, поглядел на город: над Зелёной Чашей в глубоком небе плыли причудливые белые облака…
Бабушка неслышно оказалась рядом; они постояли молча, любуясь открывающейся с Холмов панорамой. Потом он помог ей забраться в ожидавший их экипаж. Карета неторопливо спустилась в Город, и вскоре они уже сидели за обеденным столом. Воскресный летний день похитил у Замка большую часть обитателей, поэтому Красавчик оказался в числе избранных, усевшихся вместе с Бабушкой за карточным столиком. К ним присоединились тётка Люсильда, дядя Винки, Зелла Амстьен, заявившая, что после вчерашнего концерта ни на что больше не способна, тетка Миранда, Зануда и еще несколько человек… Они разыграли партию, другую, третью, потом ему наскучило это занятие, и он пересел на диван с каким-то журналом.
