Проводив детей до выхода, Шеридан медленно вернулся к себе. Подойдя к окну, снова закурил, пуская к потолку сизые кольца. За время своей службы в Городе, он многое повидал, только в отличие от девочки ему приходилось помалкивать. Ничего, вот распутает это дело, — и на пенсию! — а там, глядишь, напишет книжку про всё, что случилось здесь на его веку.
— Что же, — сказал он вслух, — проверим, что за птица этот Макс Линд.
…Холодные дожди, пришедшие с севера, превратили дороги Великой Равнины в жидкую слякоть. Они же заставили спуститься на землю крылатых ящеров. Твари отказывались подниматься в небо — и летучим стрелкам Белоглазых пришлось брести пешком по этой непролазной грязи, таща своих животных чуть ли не на себе: слабые ноги крыланов не были предназначены для долгих пеших переходов.
— Доберёмся до Акры — там будет всё: сухая постель, хорошая жрачка, красивые бабы! — подбадривал своих предводитель отряда. — А ну-ка, прибавьте ходу!.. — и его плеть яростно гуляла по спинам отстающих.
— Лучше бы подарил пару горячих кому-нибудь из колдунов! — бурчали те. — Глядишь, разогнали бы тучи, а то льёт без передыху уж вторую неделю!
— Переждать бы непогоду! — шептались они во время коротких остановок, наскоро поедая скудный паек, — да нельзя! — и со страхом оглядывались назад, туда, где покачивались в пелене дождя огромные расплывчатые фигуры. — Эх, связались с нечистью: как бы они и нас вместе с людишками не того!..
Ползущие в арьергарде отряда хоромоны — выходцы из племени великанов — не особенно церемонились с союзниками. После одного из ночных привалов отряд недосчитался нескольких солдат, и Белоглазые поняли, что их несчастные товарищи пошли на закуску вечно голодным исполинам: у старшего хоромонов торчала из меховой сумки объеденная кисть руки в кожаных латах. Такая же печальная участь постигла и парочку крыланов, совсем ослабевших из-за непогоды: великаны отняли их у погонщиков, и устроили тут же кровавое пиршество, ударами кулаков разбив ящерам головы.
Но эйфория быстрых побед над застигнутым врасплох противником была сильнее, чем недовольство, страх и усталость, — и отряд упрямо продвигался вперёд: туда, куда стягивались все военные силы Белоглазых — к самому горлу Королевства Людей.
Когда до цели оставалось совсем немного — один-два перехода, рыскавшие по сторонам разведчики привели пленного.
— Человек! — определили Белоглазые.
— Челове-е-чек… — принюхавшись, подтвердили хоромоны, радостно облизываясь, и пленный горько пожалел, что уходя в разведку, оставил в военном лагере свой длинный меч.
Сильный толчок бросил захваченного в грязь и лиловый язык одного из людоедов нетерпеливо задрожал над самым лицом пленника, роняя на его грудь хлопья слюны. Остальные, сопя и толкаясь, старались отпихнуть товарища от лакомого кусочка. Мгновенно образовалась куча-мала, и пленник оказался бы неминуемо раздавлен под огромными тушами великанов, но каким-то чудом он исхитрился и успел выскользнуть из гибельной свалки. Между хоромонами завязалась драка — не жалея сил, они яростно лупили друг друга, начисто забыв о пленном. В ход пошли огромные камни, коих множество валялось по обочинам дороги.
Яростный рёв исполинов в первые минуты вынудил Белоглазых разбежаться подальше. Пользуясь возникшей суматохой, человек отполз к лесу, вплотную примыкающему к тракту. Обернувшись, он увидел, что все увлечены дракой. Кровавое зрелище заставило Белоглазых забыть обо всём: побросав крыланов и повозки, они столпились поодаль, свистом и улюлюканьем подбадривая наиболее свирепых драчунов.
— Давайте-давайте… — прошептал человек, и подобие улыбки искривило его лицо жуткий оскалом.
Скользя по грязи, он ужом юркнул в заросли терновника и, раздирая в кровь кожу, ринулся в чащу. Вожделенная свобода, казалось, была уже совсем близко, но тут в воздухе что-то просвистело, и страшной силы удар в спину сбил его с ног. Упав лицом в прелую листву, он ощутил, как сотрясается земля, — его догонял кто-то огромный. Человек зажмурился и мысленно распрощался с жизнью. Громадная когтистая лапа сгребла упавшего и легко оторвала от земли.
— Мясо!.. — жадно выдохнул преследователь, пряча в меховую сумку пращу. Зловоние, исходившее из пасти преследователя, привело жертву в чувство.
Извиваясь, человек попытался ударить великана ногой, целя ему в глаз. Хоромон ощерился и схватил добычу за шею, собираясь свернуть ей позвонки, но его остановил властный голос:
— Нельзя!.. Брось!
— Мясо! — обиженно возразил охотник.
— Оставь его! — сурово велел голос.
Хоромон тихо зарычал, как побитая собака, и каким-то детским движением быстро спрятал руку, сжимавшую добычу, за спину:
— Нету! — хитро улыбаясь, объявил он, и для убедительности продемонстрировал стоящей перед ним высокой фигуре в латах другую руку, — пустую.
— Отдай! — строго приказал закованный в железо.
