Башня содрогнулась от нечеловеческого рёва!
Второй солдат, не такой сообразительный, как его товарищ, только рот раскрыл и столбом замер на месте. Обернувшись, Вэллария увидела людей и мгновенно выхватила меч. Разбивший шар замешкался: ведь нападавшая была Светлым Магом! Промедление дорого ему стоило: в то же мгновение он, окровавленный, распростёрся на траве. Его напарник рухнул на колени:
— Госпожа! Пощади!.. Я никому ничего не скажу! — взмолился он. Но Вэллария не собиралась оставлять свидетелей.
Расправившись с нечаянными соглядатаями, она обернулась к Башне. Над её вершиной бесновались языки пламени.
— Прости, Безумец, — засмеялась волшебница, — ничего не получилось! Но в том нет моей вины! — и подняв с земли вожделенный Камень, спрятала его в седельной сумке.
Кирия, приняв свой обычный облик, без памяти лежала на земле. Вэллария легонько похлопала её по щекам.
— Очнись, трусиха! Все кончено.
Ведьма со стоном приоткрыла глаза.
— Я живая? — пробормотала она.
— Да! — подтвердила волшебница. — Мало того: я награжу тебя за верную службу. Скажи, чего тебе хочется?
Кирия тяжело поднялась на ноги.
— Ну, не знаю… — неодобрительно пробурчала она, ощупывая свои телеса на предмет сохранности. — У меня не одной целой косточки будто бы не осталось… Может, новое платье? — и вопросительно посмотрела на Вэлларию.
— Какая ты убогая! — рассердилась волшебница. Довольная тем, что завершила дело, на которое потратила годы, она испытывала приступ великодушия. — Не можешь придумать чего-нибудь получше?
Кирия между тем опасливо разглядывала убитых солдат.
— А ведь этот — не человек! — заметила она, ткнув пальцем в одного из них. — Это — агил. Я слышала как-то его пение: вот чудо-то!.. У меня прямо сердце чуть не остановилось, до того хорошо!
Вэллария подошла и склонилась над поверженными. В её душе шевельнулось смутное сожаление. Выпрямившись, она обернулась в сторону Башни и долго смотрела на тёмный столб, постепенно осознавая непоправимость содеянного: ведь она вовсе не хотела убивать…
— Что сделано, то сделано, — тихо сказала Вэллария. — Хочешь, возьми себе его голос…
— Хочу! Хочу! — обрадовалась юная ведьма, и запрыгала, хлопая в ладоши. — Но… только как же… Как же я его заберу?..
Вэллария сердито отмахнулась, досадуя на ее непонятливость, потом, прикрыв глаза, на мгновение простерла руку над агилом, и сказала:
— Всё! Теперь он — твой.
— Мой?.. — недоверчиво переспросила Кирия совсем другим голосом: не дребезжащим и гнусавым, как раньше, а чистым и нежным.
Волшебница не ответила. Вскочив на коня, она направилась в сторону городских кварталов. Кирия растерянно смотрела, как она удаляется.
— А как же я? — крикнула она, опомнившись.
— Возвращайся к своей хозяйке! — не оборачиваясь, отвечала Вэллария. — Твоя служба ещё не закончилась.
— Но я хочу с тобой! — закапризничала ведьма.
— Я позову тебя, когда понадобишься… — сказала волшебница и исчезла.
Оставшись одна, ведьма горестно всхлипнула, точно обманутый ребенок:
— Никому-то я не нужна! — и внезапно ожесточившись, добавила: — Ну, и ладно! Я вам ещё покажу!..
Подобрав юбки, она вприпрыжку помчалась в сторону Пролива — надо бы успеть во дворец до того, как хозяйка её хватится. Едва она скрылась, как один из лежащих на траве солдат пошевелился и застонал…
Командир дружины ополченцев быстро оценил боевые навыки пришлого воина, а потому берёг его, заставляя отдыхать, чтобы раненый успел окрепнуть до того, как враг прорвет магическую защиту Города, — то, что это случится рано или поздно, было ясно уже многим.
— Пусть желторотые птенцы наберутся опыта, охраняя город, — рассудил Ворчун, как за глаза дразнили командира его подопечные. — Научатся хоть меч из ножен вытаскивать. Зато как станет по-настоящему жарко, я вперёд тех, кто половчее отправлю.
В число «желторотых» попал и агил. По собственному признанию, до сих пор его единственным оружием был голос. Он как-то даже продемонстрировал приятелям по службе, как лопаются стекла, не выдерживая самой высокой ноты, которую рождало его горло… С копьём и мечом он и в самом деле управлялся хуже некуда. Правда, расстраивался он из-за этого недолго: у певца оказались зоркий глаз и меткая рука — и в отряде мало кто мог теперь соперничать с ним в стрельбе из пращи и лука.
Когда певцу выпадало идти в наряд, Юстэс понемногу упражнялся с мечом, радуясь, что силы постепенно возвращаются к нему, после шёл бродить по городу: Акра, даже теперь, в дни осады, вызывала у него такой же трепет и удивление своим величием и необычностью, как и тогда — в первый раз.
Как-то он случайно обмолвился, что проник внутрь защитного купола через портал. Правда, не сказал, кто помог ему. Ворчун неожиданно нахмурился:
