— Где прошёл один, пройдет и другой! — и послал его с несколькими опытными воинами посмотреть то место. Сам же бегом отправился доложить неприятную новость.
К полудню посланные добрались до реки.
— Вот, где-то здесь… — махнув рукой, сказал Гилленхарт.
Впереди дрожало, искажая очертания предметов, находившихся за пределами защитного поля, голубоватое марево. Поднимаясь из реки, прозрачная стена уходила ввысь, закругляясь по направлению к городу. Казалось, будто они находятся внутри гигантской водяной капли.
Стоя у самой воды, они долго наблюдали за противоположным берегом. Там было тихо: такой же ясный полдень, неподвижный лес, белая кромка речного песка… Смастерив из свежей ветки рогульку, один из людей спешился, и взявшись обеими руками за концы рогатки, медленно пошёл вдоль реки. Он несколько раз прошёлся туда и обратно, лоза в его руках осталась неподвижна.
— Сдаётся мне, что нет тут никакого перехода. Может, ты ошибся местом, парень?
Гилленхарт не успел ответить: на той стороне из леса вывалился отряд всадников на низеньких косматых лошадках. Стремительно скатившись к реке, противник обрушил в их сторону целую тучу стрел. Едва достигнув спасительного купола, вражеские стрелы тотчас вспыхивали и мгновенно сгорали. Люди невольно отступили назад… Нападавшие потрясали копьями, некоторые из них сгоряча бросались прямо в воду, — маленькие лошадки упрямились, вздымаясь на дыбы, — но всё это происходило беззвучно, будто не наяву.
Оправившись от неожиданности, люди подобрались ближе. Теперь Юстэс смог отчётливо разглядеть атакующих: оскаленные зубастые морды, лишь отдаленно напоминающие человечьи, длинные изогнутые рога, покрытые чешуей лапы…
— Несладко бы нам пришлось, если бы не стена, — философски заметил кто-то из его товарищей, острием копья рисуя на песке защитные руны.
— Белоглазые всю нечисть собрали под свои знамена! — злобно отозвался другой и сплюнул.
— Поехали назад! — приказал тот, что ходил с лозой. — Был бы здесь портал — нас бы уже сожрали живьём.
По возвращении Гилленхарта ожидала страшная новость: на холстах во дворе казармы лежало тело агила и ещё одного воина. Опустившись на колени, Юстэс дотронулся до руки друга.
— Он тяжело ранен, но ещё жив, — сказал Ворчун. — Не знаю, сколько протянет. Знахарку приводили, она сделала всё, что могла. Говорит, не жилец… А второго уже мёртвого привезли.
— Кто? — яростно выдохнул Гилленхарт. — Кто?!
Но агил только тихо стонал — всё реже и реже.
— Знахарка сказала, что у него украли голос, — пояснил ему какой-то парнишка. — Может, из-за этого его и хотели убить?
Кто-то тронул его за плечо:
— За тобой пришли!
Подняв голову, Юстэс увидел, что в отдалении маячат две Тени.
— Ты, братец, извини, — смущенно топтался на месте командир. — Но я доложил про переход… Ты пойми: иначе же нельзя было! Где один прошёл — там и другие!
— Я понимаю. И обиды не держу, — устало отмахнулся Юстэс. Ему вдруг всё стало безразлично. Поднялся и на негнущихся ногах пошел за Тенями, чуя, как шею захлестнула невидимая петля.
— Пустите, я сам!..
Петля ослабла.
Они добрались до пролива, отделяющего Город от королевских чертогов. Серебристый диск скоро пронес их над неспокойными водами, — там, на причале ожидали трое в одеждах жрецов.
Потом был долгий мучительный разговор…
Юстэс не помнил деталей, он был точно в бреду, — голова болела нестерпимо, всё вокруг расплывалось, двоилось, дрожало, и временами он проваливался в темноту, озаряемую огненными всполохами… Затем властный женский голос отчётливо произнёс:
— Хватит!
Черноволосая девушка принесла ему воды: лёд сковал горло — до того была она холодная. Потом велела ему следовать за ней. Голос девушки был до боли знакомым, но как ни вглядывался он в её лицо, так и не смог припомнить, чтобы видел ее когда раньше.
В огромной богато убранной зале его ожидали семеро: седобородый высокий старик с колючими внимательными глазами, двое чуть моложе, — все в простом платье, остальные — среднего возраста, крепкие, закованные в сталь воины.
— Мы — Совет Девяти, — сказал самый старый. — То, что от него осталось.
От этих людей исходила такая сила и уверенность, что Юстэс мгновенно проникся огромным уважением к этим людям и почтительно склонил перед ними голову.
— Юноша, — пронзительным голосом проскрипел старик, — тебя сочли невиновным… Ты — свободен. Но мы увидели так же, что ты отличный воин, и душа твоя чиста… Ты можешь сейчас же уйти отсюда. Уйти таким, каким и пришёл… А можешь принести Клятву верности, и тогда после смерти ты станешь Тенью, и продолжишь ратную службу.
— Я согласен!.. — без раздумий ответил Гилленхарт, потому что слишком хорошо помнил тех, что пытались завладеть душой и телом покойника в горной деревушке. А он не хотел бы попасть в их лапы! Да и недавние приключения в лесу были свежи в памяти, — кто знает, сколько ему отведено?
Советники переглянулись.
