Рио очень не хотелось куда-то идти, но Каггла была полна энергии и не собиралась сидеть на месте. Она вообще чувствовала себя превосходно, словно ничего особенного и не случилось. Не дожидаясь ответа, тётка направилась к выходу. Рио, проклиная всё на свете, нехотя потащилась за ней, стараясь держаться поближе.
— Хватит наступать мне на пятки! — возмутилась Каггла, не выдержав, но племянница, сопя как паровоз, упрямо наступала ей на ноги, и даже схватила её за рукав, чтобы не отстать.
Каггла посмотрела на неё: а ведь задира и вправду струхнула! Ей стало смешно, но она позволила себе лишь незаметно улыбнуться.
— Э-э! Да тут на целый пир приготовлено! — восхищенно завопила Мэрион, когда они спустились в кухню.
Головки сыра, битая птица, пучки сушеной зелени, связки лука, овощи, кувшины с молоком, горы пирогов, бутыли вина; на крючьях, свисающих с потолка, — освежёванные свиные туши, связки колбас, окорока… да всего и не перечесть! Схватив поднос, гостьи проворно уставили его снедью, но жадничать не стали — вдруг неведомым хозяевам это не понравится? Вернувшись к уютному теплу камина, они спохватились, что забыли про ножи и чашки, но возвращаться назад никому не хотелось, и, расстелив гномьи шубы, они уселись на полу у огня, ломая хлеб и сыр руками, и отпивая по очереди молоко прямо из кувшина.
Да и хорошо, что они не отправились снова в кухню: едва гостьи ушли, как одна из свиных туш тут же ловко сорвалась с крючка и куда-то умчалась…
Наевшись, приятельницы решили, что утро вечера мудреней. Стряхнув крошки, они улеглись на одной шубе, другой укрылись: хитрая Мэрион устроила так, чтобы между ней и темнотой оказалась тётушка, а с другого бока — камин, и, немножко пошептавшись, они уснули, крепко прижавшись друг к дружке.
— Куда же она запропастилась? — негодовал Толстяк Дю, глядя на хнычущего щенка у своих ног. — Эй, Мэрион! — крикнул он, задрав голову. Окно в её комнате было открыто. — Давай быстрей! — он ещё и посвистел, но подруга не появлялась: как раз в этот момент она вместе с Кагглой хозяйничала в комнате дяди Винки.
Дю озабоченно почесал щенка за ухом. Толстяк как-то не очень любил собак, да и они его тоже. Он вообще относился к домашним животным с опаской, ибо мадам Дю с детства внушала сыночку, что они являются источником всевозможных инфекций. Но тут был особый случай.
Сегодня утром он зашёл за Мэрион, чтобы отправиться купаться: отец в связи с приближающимся Карнавалом нанял ещё нескольких официантов, и у Толстяка появилось свободное время. Но не успели они с Рио выйти за ворота, как из кучки зевак, пережевывающих вчерашние события в доме Гилленхартов, выскочил Хендря Свинус. И началось:
— Покажи рожки! Слышь, малявка, покажи рожки!.. А к вам, говорят, «скорая» приезжала из психушки?..
«Скорая» действительно приезжала — забрать тех двух бедолаг, коих рассвирепевшая Дуния загоняла до изнеможения. Из последних сил они спаслись от неё на дереве. Туда же последовали вскоре врач и санитары. Водитель машины с красным крестом успел запереться в кабине и вызвать по рации подмогу, пока воительница крушила мечом дверцу автомобиля.
От приехавших по вызову полицейских Дуния отбилась играючи.
Усмирить разбушевавшуюся грозу сумел только Дедушка. Что-то нежно мурлыча, он увёл свою ненаглядную домой.
— Уж вы не забирайте её в участок! — заискивающе улыбаясь, просила подъехавшего комиссара тётка Люсильда. — Она у нас просто немножечко дикая!
— Сам вижу! — отрезал Рэг Шеридан. — Можете оставить её себе — она же мне весь участок разнесёт! А я вам просто штраф выпишу.
Кроме солидного штрафа, Папе предстояло возместить стоимость ремонта разбитого авто. Нечего и говорить, что хорошего настроения ему всё это не прибавило. Поэтому дразнилки старого недруга подействовали на Рио, как красная тряпка на быка. Ускорив шаг, друзья нырнули в переулок, желая отвязаться от неприятеля без лишнего кровопролития, но Хендря не отставал:
— Эй, малявка, тебя скоро спрячут в коробочку с психами! — и высунул, дразнясь, длинный язык. — Бэ-бэ-бэ-ээ!
— Чтоб тебе так всю жизнь с длинным языком и бегать! — разозлилась Мэрион.
И тут что-то громко щёлкнуло, и на глазах изумлённых друзей с противным мальчишкой произошла ужасная метаморфоза. Он вдруг стал стремительно уменьшаться, и через мгновение совсем исчез под кучей одежды.
— Мама… — только и сумела выговорить потрясённая Мэрион.
Комок тряпья зашевелился, и оттуда высунулась острая собачья мордочка.
— Ого!.. — сказал Толстяк, и рысцой подбежал к тому месту, где только что кривлялся Хендря. — Его здесь нет! — сообщил он удивлённо, разворошив тряпичную кучку. Но это было и дураку ясно.
Щенок выполз из-под брошенной футболки и жалобно заскулил.
— Маленький… — склонилась над ним Рио и протянула руку, чтоб погладить. Щенок тотчас оскалил белоснежные зубки и злобно заворчал. — Фью-ть! — отдёрнув руку, присвистнула девочка, разглядывая брелок, висевший у щенка на длинной, до земли, серебряной цепочке. — Да это Хендря и есть! Мы превратили его в собаку!
