— Нет, — спокойно ответила молодая женщина. — Ты поднял оружие против законной королевы — и будешь осуждён. Уведите его!..
Вероломство королевы — столь неожиданное и незаслуженное — настолько потрясло воина, что он молча подчинился. Уже в дверях Дарквиш обернулся: она пристально смотрела ему вслед.
Спокойная жизнь на берегу тихой реки довольно скоро приелась троим странникам: ведь горячая кровь текла по их жилам, а не водица.
Сборы были недолги.
Коротышка по недавно заведённому обычаю бежал впереди: принюхивался, прислушивался, часто сворачивал в сторону, рыская туда-сюда словно собака.
— А он сильно изменился!.. — улучив момент, шепнул Юстэс капитану.
На третьи сутки путешествия вдоль по реке лес кончился. Впереди простирались бесконечные поля, далеко-далеко к югу угадывались очертания гор, мимо бежала дорога — они и пошли по ней.
Большую, гружёную сеном повозку, запряжённую здоровущими чёрными быками, они заприметили еще издали. Решили не прятаться — человек, управлявший быками, с виду был вполне обычным.
— Бог в помощь!.. — поздоровались они, поравнявшись.
Человек посмотрел на них и что-то коротко ответил на непонятном языке. Коротышка обнаружил, что прекрасно разбирает чужую речь. Ну, было бы странно, понимая всех остальных живых существ, не понять языка человеческого.
— Он говорит: день добрый… — пояснил он товарищам.
— Почём ты знаешь?
— Умный я, понятно?.. — окрысился, спохватившись, Коротышка.
— Умный, говоришь? — недобро ухмыльнулся капитан. — Тогда спроси: что здесь, да как? И главное, как бы нам пожрать и выпить?
Но Коротышка заявил, что понимать-то он — понимает, но объясняться на чужом наречии не может.
— Как же так? — потяжелел взглядом Ла Мана.
— Вот так!
— Тогда я с ним сам объяснюсь… — рассудил бывший пират, ловко запрыгивая на телегу. Крестьянин покосился на его меч и ничего не сказал. — Присаживайтесь, господа, — сделав рукой приглашающий жест, распорядился капитан, хитро поглядывая на хозяина повозки.
Юстэс и Коротышка не заставили долго упрашивать — ноги, чай, не купленные.
Какое-то время ехали молча… Потом Ла Мана снова попытался завести разговор, задавая незнакомцу вопросы на нескольких языках, но тот лишь качал головой, дескать, не понимаю. Юстэс с интересом прислушивался, а потом спросил:
— Я понял только латынь… Что ещё ты знаешь?
— Арабский, итальянский, испанский, греческий… Я не такой неуч, как некоторые сопляки, мой родитель потрудился дать мне хорошее образование.
— И в чём же ты теперь лучше меня? — вспылил Гилленхарт, с презрением относившийся к «грамотеям». По его раз и навсегда сложившемуся убеждению пользы от книжных знаний было немного: только ранняя лысина да лишний жир, да порча глаз, — вот и всё, что давало человеку сидение за книгами.
— Тем, что ты, хоть и дворянин, — заносчиво отвечал Ла Мана, — но так же туп, как и любой самый вонючий виллан из деревень твоего отца!
Гилленхарт молча столкнул его с телеги и спрыгнул сам. Когда Ла Мана поднялся на ноги, в руках у Юстэса был кинжал, доставшийся ему от погибшего храмовника:
— Я желаю сразиться с тобой!
— Сам напросился!.. — процедил капитан, и поднял меч.
В памяти Юстэса всплыли дни, проведенные на корабле: захват торгового судна, гибель Али. Как он мог забыть об этом?!
— О, рыцарь! Ты уверен, что можешь вызвать меня на поединок? — издеваясь, спросил Ла Мана. — Вдруг я не достоин такой чести?.. Ты ведь ничего не знаешь о моем происхождении!
— Я знаю, что ты убил человека, которому я был обязан жизнью, и мне этого достаточно!
— Вот как?.. — Ла Мана прищурился, удобнее перехватывая меч в руках, и, чуть отступив назад… пропал.
— Ты где?! Трус!.. — выкрикнул юноша, нелепо прыгая по дороге. — Трус! Да куда же ты делся?!
Ла Мана внезапно объявился из воздуха прямо перед ним. Безоружный.
— Я не стану драться с тобой, — спокойно сказал он. Юстэс заметил, что его лицо и голос странным образом изменились, точно это и не он был.
— Почему? — опешил Юстэс. — Сражайся! Я требую!
— Нет, — безмятежно ответил пират и раскинул руки, подставляя незащищённую грудь. — Убивай, если хочешь. Станешь таким же убийцей — ведь я безоружен.
— Дерись!.. — выкрикнул юноша, но Ла Мана со смехом отвергал все его попытки завязать бой.
Напрасно Гилленхарт выкрикивал в его адрес разные оскорбления — пирата словно подменили.
— Когда-нибудь я всё равно убью тебя! — пообещал Юстэс, устав от бесплодных препирательств. — Где же наш любезный возница? И где Коротышка?! Они не могли скрыться из виду так быстро! И дорога ровная — ни холмов, ни пригорочка…
Занятые выяснением отношений, они не заметили, как исчезла повозка. На многие мили вокруг простирались поля — и нигде ни малейших признаков их недавних попутчиков.
— А с тобой что? Где твой меч?.. — спохватился Юстэс.
— Далеко… — загадочно ответил Ла Мана. — Но твоему уму сейчас этого не понять.
Забыв о ссоре, они бегом бросились вперёд по дороге. Но пробежав несколько миль, убедились, что повозка исчезла бесследно — как сквозь землю провалилась!
