Последний из десятки Диких сидел под раскидистой яблоней, обхватив обеими руками здоровенный биденхандер. На мой взгляд, для этого невысокого и с виду не очень сильного человека двуручник был слишком тяжел. На мощной черной рукояти меча был изображен золотой дубовый лист.
— Он что, мастер длинного меча? — с недоверием спросил я у гоблина.
— Ты рукоять не видишь, что ли? Конечно, он мастер, если только не украл эту железяку у кого-нибудь!
— Да эта штука весит больше него!
— И ничего не больше! — возразил гоблин. — Но тяжелая, это правда. Сам проверял.
— Только не говори, что ты пытался свистнуть меч у этого парня!
— He-а, я просто хотел узнать, сколько он весит. Грохоту было, когда я его не удержал и уронил на ногу карлику!
Я ничего не ответил, рассматривая человека в смешной шляпе, больше напоминающей колокол Собора.
— Его зовут Мумр. Но все называют Фонарщиком. О нет!
Последняя фраза Кли-кли была обращена не ко мне. Фонарщик достал маленькую дудочку и, отложив в сторону биденхандер, собрался заиграть.
— Только не это! — взмолился шут.
Мумр дунул, и дудочка разродилась мучительно хрипящим звуком. Шут взвыл и зажал руками уши. Будь поблизости собаки, они бы точно завыли или передохли от мучений. А я стал подумывать — не подсунуть ли эту дудку Арцивусу, выдав за Рог Радуги? Уверен, что как только Неназываемый услышит эту ужасную мелодию, то наложит на себя руки, чтобы не мучиться.
— Я сейчас кину в него вот этим! — проскрежетал зубами Кли-кли и потряс зажатым в руке огрызком.
— Эй, Дядька! — окликнул десятника Делер. — Скажи Мумру, чтобы он заткнулся, иначе я за себя не отвечаю!
— Точно! — поддакнул Халлас и приложился к бутылке.
— Я его сейчас сам порешу! Где справедливость?! Дайте же наконец поспать! — сонно буркнул Горлопан и перевернулся на другой бок.
Дядька, не отрываясь от игры в кости, нашарил возле себя мелкий камешек и швырнул в Фонарщика. Тому, чтобы уклониться от летящего снаряда, пришлось оборвать мучения терзаемой дудки.
— Да ну вас! — расстроился он. — Ничего вы в музыке не понимаете!.
— И вот так всю неделю, Гаррет, — перевел дух Кли-кли. — Ты представляешь, он своим дуденьем смог достать даже меня! Ух ты! А это что?
Я и не заметил, как Кли-кли успел залезть в оставленную без присмотра сумку. Теперь он держал в руке один из магических пузырьков с темно-вишневой жидкостью, в которой плавали золотистые искорки.
— А я знаю, что это такое! — завопил шут, вскакивая с места. — Смотри, сейчас будет фокус!
— Верни на место! — рявкнул я гоблину, но было уже поздно.
Кли-кли проворно избежал моих рук, подлетел к гномам, наконец зарядившим пушку, размахнулся моей волшебной покупкой. Пузырек звякнул и разбился о ствол пушки. Вспыхнуло алое зарево, и орудие исчезло.
И дернул же меня Неназываемый купить у Хонхеля заклинание переноски! (Тяжело нести гору вещей? Нет ничего проще! Разбиваешь о груз пузырек, и они попросту исчезают. Разбиваешь другой — и вновь появляются.) Я приготовил это волшебство для Храд Спайна. Так, на всякий случай, если набреду на залежи алмазов или изумрудов. Прощайте, драгоценности мертвецов! В наследство мне досталась гномья пушка!
Над садом повисло ошеломленное молчание, даже Угорь прекратил вращать мечами. Но молчание длилось недолго. Его нарушили яростные вопли одуревших от злости гномов. Кли-кли не стал ждать расправы, отпрыгнул подальше от гномьих кулаков и, звеня бубенцами, во всю прыть помчался в мою сторону. У меня появилось сильное желание отвесить гоблину пинка.
— Гаррет, не зевай! — воскликнул Кли-кли, проносясь мимо меня. Он каким-то чудом разминулся с моей ногой, уже готовой лягнуть его задницу. — Давай за мной, я отведу тебя к королю!
С этими словами гоблин скрылся за дверью. Мне ничего не оставалось, как, кипя от ярости, последовать за маленьким негодяем, оставив Диких слушать вопли обозленных гномов.
Фигурка шута маячила впереди, так что заблудиться в огромном переплетении коридоров и лестниц было невозможно. Но приходилось спешить, чтобы поспевать за одетым в серо-синее трико Кли-кли. Гвардейцы провожали шута и меня скучающим взором и не спешили останавливать незнакомца для вполне разумного вопроса: что я тут делаю? Видно, им уже успели сообщить об этом.
Вышколенные слуги в ливреях открывали перед гоблином двери, пропуская его, а следовательно, и меня в святая святых королевского дворца.
Желание оторвать голову зеленому вредителю потихоньку умирало, но мой новый друг решил не искушать судьбу и держался от меня подальше. Что в принципе правильно. Тумака этот шутник заслужил.
Я свернул за угол, стараясь нагнать гоблина, и нос к носу столкнулся с выводком придворных матрон, выгуливающих своих великовозрастных дочурок. Шут, не останавливаясь, отвесил безупречный поклон, достойный того, чтобы его внесли во все книги этикета, и проскочил через неожиданное препятствие в виде широких юбок.
