Остальной путь Элодсса проделал без приключений, хотя ему и казалось, что стены нарочно пытаются его раздавить и заставляют тяжело дышать. Элодсса искал знакомую дверь в мастерскую Фрахеля гораздо дольше, чем в прошлый раз. Очень часто приходилось останавливаться, чтобы сориентироваться и понять свое местонахождение, но он был согласен заплатить такую цену за прогулку в одиночестве.
Он не хотел, чтобы Мидла была рядом, так как ощущал злость и вину. Злость на себя. За то, что поддался на уговоры отца, будто она — не пара королевскому сыну. Эльф до сих пор любил ее, и она, как подозревал Элодсса, тоже не смогла его забыть…
Наконец он оказался возле мастерской Фрахеля и толкнул дверь.
Карлик лежал на полу мертвее мертвого. Над Ключом, над его ключом, застыв, человек пел песню на огрском языке, а артефакт отвечал ядовитым багрянцем, пульсируя, словно живое сердце, в такт словам.
Поющий бросил на застывшего эльфа всего один взгляд и коротко бросил:
— Убить!
И на эльфа, обнажив ятаганы, ринулись пять орков.
С’каш с тихим шелестом покинул ножны, второй рукой Элодсса сорвал с пояса кинжал и метнул его в шамана. Оружие вошло в шею, под кадык, и незнакомец, хрипя и обливаясь кровью, завалился на бок. Теперь он не сможет произнести ни слова и не воспользуется магией. Разливающееся над Ключом багряное сияние постепенно начало гаснуть. Но забрать артефакт уже не было возможности — первый орк заносил ятаган для удара. С’каш и ятаган столкнулись, разошлись и вновь столкнулись. Орк отпрыгнул назад, дожидаясь, пока подойдут его соплеменники:
— Тебе конец, выродок!
Элодсса ничего не сказал. Конечно, пятеро против одного — это очень много, но эльфа спасало то, что он стоял в дверях и напасть на него одновременно могли только двое.
— Пригнись! — раздался за спиной резкий знакомый голос.
Он сделал, что было велено, и появившийся над его плечом лук выстрелил. Стрела глубоко вошла орку в глаз. Еще один выстрел — и второй, пораженный в сердце, упал. Третью стрелу Мидла выпустила в упор, прямо в лицо подбежавшего врага. Элодсса вступил в бой, давая время эльфийке убрать лук и обнажить клинки.
Избежав удара справа, он поднял с’каш над головой, поставив оружие плашмя, чтобы встретить падающий ятаган противника. Орк попался, его ятаган скользнул по направленному вниз с’кашу Элодссы, и, благодаря силе собственного удара, враг сделал лишний шаг вперед, обнажив бок. Взвизгнув, изогнутый клинок эльфа распорол воздух и, перерубив левую руку противника, глубоко ушел в не защищенный доспехами бок. Едва уловимое движение назад, разворот вокруг собственной оси с одновременным поднятием оружия вверх, шаг в сторону — и с’каш перерубает шею врага, заставляя голову прокатиться на полу и остановиться где-то под столом.
Элодсса уже спешил на помощь Мидле, но она и сама справилась с последним орком. Два изогнутых клинка так и остались в теле мертвого врага. Мидла привалилась к стене и, шипя от боли, зажимала распоротую ятаганом ногу.
— Ты в порядке?
— Нет, тысяча демонов! С какой дури тебя потянуло сюда одного?! А если бы я не успела?!
— Пришлось бы справляться своими силами. — Он разорвал найденную у карлика тряпку.
— Своими силами, — буркнула Мидла, затягивая узел. — Этот волчий выкормыш все же достал меня!
— Идти сможешь?
— Не думаю, что смогу ходить в ближайший месяц.
— Надо убираться отсюда. Неизвестно, сколько врагов проникло в шахты.
— Это те, кто вырезал охрану дальних ворот?
— Скорее всего. Я понесу тебя.
Мидла только кивнула:
— Вытащи из трупа клинки — они мне слишком дороги.
— Конечно. — Элодсса выдернул из мертвого оружие, передал Мидле и направился к телу человека, намереваясь вытащить из его шеи кинжал.
Шаман, вопреки всем законам, был еще жив, хотя на губах у него проступила кровавая пена, хлопьями стекающая на подбородок и бороду. Элодсса безразлично выдернул кинжал из раны, прислушался к булькающим и свистящим хрипам.
— Ты… — Человек попытался что-то сказать. — Хо… зяин… все равно зав… ладе… ет ключом.
— Вот уж не знаю, кто твой хозяин, но эльфы просто так не расстаются со своей собственностью.
Элодсса добил раненого, с удовлетворением отметив, как стекленеют карие глаза. Затем взял со стола Ключ, немного подумал и сгреб в лежащую на полу сумку все слезы дракона, вполне трезво рассуждая, что мертвецам они уже без надобности, а гномы с карликами как-нибудь обойдутся.
— Мертв? — спросила Мидла, когда он подошел и взял ее на руки.
— Да, он колдовал, когда я пришел. Что-то делал с ключом.
— Это не наше дело, пусть шаманы разбираются. Он служил оркам?
— Скорее, наоборот, — пропыхтел Элодсса, вынося Мидлу в коридор. — Это они служили ему.
— Как такое возможно? Орки никогда не подчиняются тем, кого считают ниже себя.
— Я не успел у них спросить. Кстати, ты заметила, что у них не было нашивок клана?
— Да. Это очень странно.
— Вот и я о том же.
— Что ты намерен теперь делать?
— Сообщить обо всем гномам или карликам и убраться из-под земли.
— А потом?
