— Про меня не забыл, десятник? — Глухо раздалось за моей спиной. — Я с ними.
Я обернулся, не узнав голоса. Вместо старой кольчуги Арнх надел тяжелый доспех. Плюс шлем, больше похожий на желудь, с узкими прорезями для глаз, полностью закрывающий лицо. Это если не считать поножей, наплечников, кольчужных рукавиц и круглого щита. Одним словом, Стальной Лоб.
Кстати, щиты были почти у всех, исключая Фонарщика, Медка и эльфов. Мои спутники настроились на хорошую драку и будут очень разочарованы, если окажется, что в деревушке всего лишь заурядный пожар, возникший по недосмотру какого-нибудь пьяного крестьянина.
В этот раз мы никуда не спешили, ехали медленно, внимательно вглядываясь в заросли, ожидая возможной засады. Потянуло дымом и гарью, а ведь до Вишков было еще ехать и ехать. Кли-кли сморщился, как от зубной боли, — дым щекотал горло и жег глаза. Кстати, гоблин-то как раз был без кольчуги. С каких это пор защитой стали считать дорожный плащ?
— Кли-кли, что же ты меня дергал, а сам без всего остался? — прошипел я, ткнув пальцем себе в грудь, показывая на кольчугу.
— Да на меня все равно подходящего размера нет, — небрежно отмахнулся гоблин. — К тому же и попасть по мне очень сложно. Я маленький.
— Тихо вы! — недовольно прошипел Горлопан.
По деревянному мостику мы переехали широкий ручей, или же небольшую речушку — это кому как нравится. Вода под ним текла со скоростью ожиревшей улитки и вся заросла какой-то болотной травой.
Поворот и резкая остановка…
— Ядрена мать! — тихонько присвистнул Дядька.
Халлас сказал еще более емко и понятно, вплетая в разговор довольно цветистые эпитеты гномьего языка, но заткнулся, получив шлепок по шлему от Делера.
Тракт преграждали стволы деревьев. Ладненькие прямые сосенки с обрубленными ветками были положены одна на другую и за ними развевались знамена. Первое — серо-синее, знамя королевства, а вот от вида второго волосы у меня на голове зашевелились. Желтое полотнище с черным силуэтом песочных часов.
Стяг смерти. Знамя самой страшной из всех существующих в мире Сиалы болезни — чумы-медянки. Также я заметил три десятка воинов, облаченных в белые куртки и малиновые штаны. Бездушные егеря собственной персоной. На лице у каждого солдата была закрывающая нос и рот повязка.
Едва заметив нас, люди за преградой вскинули луки. А за нашими спинами, выскочив из засады, которую мы даже не заметили, быстро и деловито, как муравьи, выстраивались, перекрывая дорогу пикинеры.
— Стоять! — раздался резкий окрик. — Держите руки на виду! Кто такие?!
— Именем короля! — выкрикнула Миралисса и в подтверждение своих слов взмахнула бумагой с огромной серо-синей печатью королевского дома Сталконов.
Даже с расстояния в тридцать ярдов, что отделяли нас от завала, печать прекрасно было видно. Луки в руках воинов немного ослабли.
Первый испуг от неожиданной встречи у меня прошел. Это не разбойники, и нас, прежде чем нашпиговать стрелами по самые уши, выслушают. А насчет знамени… Мало ли что тут происходит? Может, крестьяне бунтуют. Может, стяга другого не нашлось, вот этот и добыли, а никакого мора в деревне нет.
— А почем я знаю, что эта королевская печать не фальшивка? — раздался тот же голос.
— Да я десяток таких намалюю! — крикнул кто-то из находящихся за спиной пикинеров.
Выходить к нам они не спешили.
— А ты это вот видел? — рявкнул Дядька. — Или мне к тебе поближе подъехать?
Десятник, несмотря на кольчугу, уже успел обнажить правую руку до локтя. На ней была явственно видна татуировка.
— Или кто из вас, бело-малиновых, посмеет сказать, что Дикие не служат Сталконам?
Никто не сказал. Язык не повернулся. Если уж Дикие Сердца окажутся предателями, то кому еще остается верить? В подлинности татуировки также никто не сомневался. Как я уже говорил ранее, с самозванца татуировку обычно срезают вместе с рукой. А то и с головой.
Луки и пики перестали угрожать нам и опустились. Но убирать оружие егеря не спешили, держали при себе, чтобы в случае чего использовать его по прямому назначению.
— Далеко от Одинокого Великана вы забрались… — К нам вышел воин с нашивкой капрала на рукаве. — Кто такие и что тут делаете?
Лицо капрала, как и у всех остальных, было скрыто под повязкой.
— В деревне чума? — Миралисса не спешила отвечать.
— Да.
Как может спасти какая-то обыкновенная тряпка там, где не спасает даже хваленая магия Ордена? Заразившемуся чумой-медянкой оставалось только одно — успеть выкопать себе могилу. В древние времена от этой ужасной болезни вымирали целые города. Да что там города! Целые страны! Достаточно вспомнить одну из самых ужасных эпидемий, когда еще цельную Империю поразила эта зараза. Из десяти человек умирало девять. Из выживших потом погибала еще половина. А на следующий год половина половины.
Очень давно об этом проклятии ничего не было слышно. Больше ста пятидесяти лет о чуме никто и не вспоминал. А тут так неожиданно, в самом сердце Валиостра, ни с того ни с сего появилась старая болезнь? Дело нечистое.
