Харьганова пустошь утопала в высокой траве и зарослях вереска. Иногда узкую тонкую тропинку даже не было видно — ее полностью скрывал травяной покров. От стрекота сотен кузнечиков, на все лады пытающихся доказать нам, кто из них самый лучший музыкант, закладывало уши. Когда мы въезжали в особенно густую траву, трещащие серо-зеленые насекомые водопадами срывались из-под копыт лошадей, сетуя на то, что мы вторглись в их королевство.
К вечеру первого дня мы пересекли старый овраг с оплывшими стенами, и мое сердце предательски екнуло. Но это было совершенно не то место, что я видел во сне. Здесь овраг был неглубоким и никак не походил на громадину, что в давние времена являлась преградой для наступающих на людей орков.
Через некоторое время, пробравшись между огромными валунами черного гранита, каждый из которых был величиной с небольшой дом, мы наткнулись на ветхую избушку. Медок сказал, что в ней ночуют косари, заготавливающие сено на зиму для окрестных деревень. Длиннющие ряды сена, лежащие на полянах, подтверждали его слова.
— До ближайшей деревни далеко, это же сколько им их возить надобно будет? — удивился Дядька.
— Здесь самая лучшая трава в округе. Сюда за двадцать лиг приезжают, — сказал Медок. — Да и косари приходят на целое лето. Сена на всех хватает да еще остается!
— Но тут ведь ни один обоз не пройдет! Ты посмотри, сколько от тракта надо ехать! Полдня, не меньше! — не согласился Дядька.
— Эх ты! Сразу видно, нет в тебе деревенской крови!
— Это ты, бородач, из деревни! А я всю молодость в Майдинге прожил! — сказал Дядька.
Еще через час, когда тропинка вовсе исчезла и отряду пришлось двигаться вперед, не разбирая дороги, прямо по травяным полянам и лабиринту кустов вереска, Горлопан заметил большое стадо коров — голов, наверное, в двести. Животные с достоинством щипали сочную траву, лениво отгоняя хвостами тучи мошкары, кружащиеся вокруг звенящим облаком. Нас заметили, и с десяток лохматых пастушьих собак бело-черного окраса с лаем бросились к незваным путникам.
Арнх зашипел сквозь зубы и потянулся к арбалету, но над поляной раздался резкий свист, и псы, недовольно ворча, вернулись назад. Лишь самый здоровый, наверное вожак, остановился недалеко от нас и с настороженным интересом стал наблюдать за отрядом.
— Ишь как смотрит, зверюга, — пробормотал Делер.
— Ты что, не знал: они карликами питаются! — хохотнул Халлас, за что получил недобрый взгляд от напарника.
— Ты у меня когда-нибудь договоришься, борода. Возьму любимый стул и как двину!
Гном даже не посчитал нужным отреагировать на этот выпад.
Пастух, отозвавший собак, тоже наблюдал за нами, прикрывая глаза от солнца ладонью. Смотрел с интересом, как на какое-то чудо, будто мимо него проезжали не обычные всадники, а все двенадцать богов Сиалы вкупе с Неназываемым. Мальчишка-пастушок, стоявший рядом со старшим товарищем, раззявил рот до такой степени, что я испугался, как бы туда не залетела сотня-другая мух.
Вообще-то им было чему удивляться: не каждый век встретишь в сердце пустоши, куда не все пастухи-то рискуют забираться — так далеко она находится от обжитых мест, целый отряд вооруженных до зубов незнакомцев из разных рас.
Кли-кли не удержался и показал пастушонку язык, перепугав того до полусмерти. Видать, деревенский паренек впервые в жизни видел живого гоблина.
— Ну вот, Кли-кли, — впервые за день открыл рот Угорь, — теперь на целую зиму будет разговоров. Пацан скажет, что видел живого огра.
— Это кто огр? — возмутился гоблин. — Я?! Огры ведь воют! Вот так!
Гоблин тоскливо заревел, чем перепугал не только пастушонка и вновь начавших брехать собак, но и половину лошадей отряда.
— Успокойся, Кли-кли! — раздраженно сказал Сурок. — Ты Непобедимому аппетит на целый день испортишь!
— Да я просто показал, как воют огры! — оправдался гоблин.
— Тьфу ты! Неумеха! — пробурчал Делер. — Так твоя покойная бабушка воет, а не матерый огр! Мумр, изобрази!
Фонарщик, ехавший позади меня, с радостью исполнил просьбу карлика, издав звук, от которого я чуть не свалился с лошади. Пастушьи собаки за нашими спинами испуганно завыли.
— Ну, вы, там! — крикнул нашей компании Дядька. — Комедианты долбаные! Хар-рош кузнечиков пугать!
— Да ладно тебе, Дядька! — крикнул Делер. — Все равно неча делать!
Десятник обреченно махнул на нас рукой.
Весь оставшийся день ничего важного с нашим отрядом не произошло.
Пролетели еще два дня путешествия по пустошам. Мы пересекали огромные территории в сердце Валиостра, до обустройства которых у людей так и не дошли руки. Справа от нас потянулись знаменитые непроходимые леса.
— Послезавтра мы должны выйти на тракт, — сказал Медок на третий день путешествия.
— Эх, поскорей бы! Пива хочу, — вздохнул Делер. — Я без пива звереть начинаю.
Халлас хмыкнул.
— Чего хмыкаешь, бородатый?!
— Да я вот тоже пивка захотел.
— А-а-а, — разочарованно протянул Делер, поняв, что спора с гномом, изнывающим от жары, не выйдет.
В небе звенела песнь жаворонка.
— Дождь будет, — сказал Кот после долгого молчания.
