Халлас крякнул, дернул себя за бороду и вошел в трактир, но своего мнения об эльфийской способности сидеть в засаде гном, по-моему, не изменил. Я последовал за ним и остолбенел на пороге. Пол был мокрым от впитавшегося в доски вина. Причиной всего этого безобразия оказалась большая винная бочка на стойке, которую продырявили пять арбалетных болтов. Все вино, естественно, вылилось на пол и чуть не затопило трактир.
В дубовой двери, ведущей на кухню, было полно болтов, еще столько же мы увидели в стенах. Столы и стулья большей частью перевернуты или сдвинуты. Возле стойки лежало шесть тел.
Одного мертвеца я узнал — это был трактирщик, мастер Пито. Трое других, как я понял, — его помощники-слуги. Два оставшихся тела мне были незнакомы, но, в отличие от убитых стрелами хозяина заведения и его слуг, эти двое были изрублены.
В самом центре зала, возле стола, заваленного оружием, находились Миралисса, Эграсса и Алистан. Милорд Маркауз невозмутимо очищал от крови батарный меч канийской ковки, эльфы негромко разговаривали друг с другом. Дядька сидел прямо на стойке, сжимая в левой руке пивную кружку. Правое плечо у десятника оказалось забинтованным. Сквозь белую ткань повязки проступила кровь.
— Явились, гори ваши души! — выругался он, как только увидел нас. — Какого Неназываемого шляетесь, когда вы здесь мне нужны?! Я вам, мать вашу, сейчас головы поотрываю, засранцы! Я, вонючий козел танцуй на ваших костях, сам должен за всех отдуваться?!
— Что случилось? — виновато спросил Делер.
Дядька, нисколько не стесняясь Миралиссы, принялся излагать в доступной для нас форме, более подходящей в разговоре между портовыми грузчиками, что тут произошло и что нам теперь следует со всем этим делать. Из его монолога я смог вынести всего четыре более или менее ценных слова — «у», «на», «пошли», «в».
Никто не рискнул его перебивать, и десятник, выговорившись, все-таки снизошел до объяснений.
В трактире оставались только Алистан, Дядька, Горлопан и Медок.
Не прошло и часа, как сюда вломились неизвестные с арбалетами. Ребята без всяких объяснений попытались отправить всех находившихся на тот свет.
Медок вовремя сдернул Дядьку со стула, и десятник вместо сердца получил арбалетным болтом в плечо. Мастеру Пито и его слугам повезло меньше. Несчастных хладнокровно нашпиговали болтами. Медок с Дядькой рванули в сторону спасительной кухни, а Алистан, прежде чем отступить вслед за Дикими, поработал мечом и отправил двоих врагов, уже разрядивших арбалеты, во тьму. Дикие забаррикадировали дубовую кухонную дверь, а нападающие даже не попытались ее выбить.
А вот Горлопану не повезло — когда воины отступали на кухню, он находился на другой стороне зала под прицелом троих арбалетчиков.
— Когда они ушли, а мы выбрались, — продолжил Дядька, — вся стена, возле которой эти ублюдки застали его врасплох, была утыкана болтами, а на полу море крови.
— Я не вижу тела. — Угорь кивнул в сторону лежащих возле стойки мертвецов.
— Мы тоже не увидели.
— Думаете, они забрали его с собой? Но зачем?
— Не знаю, может, он был еще жив?
Жив? В нашем мире слишком мало чудес, чтобы надеяться на такой исход событий.
Я отчего-то нисколько не сомневался, что Горлопан уже мертв. Если нападавшие без зазрения совести убили безобидного трактирщика, то опытного воина они должны были пристрелить на месте. А тело… Мало ли для чего им оно могло понадобиться?
Еще одна невосполнимая потеря для отряда. Прощай, Горлопан.
— Чего хотели эти люди? — спросил я у Миралиссы, отвлекаясь от раздумий о гибели еще одного нашего товарища.
— Ключ, Гаррет. Они забрали Ключ.
Час от часу не легче! Сегодня судьба со своей сестричкой-удачей явно не на нашей стороне.
— Какой еще Ключ?! — Делер, впрочем, как и все Дикие, ничего не знал ни о каких ключах. Миралисса и Алистан не посчитали необходимым рассказать членам отряда об эльфийской святыне.
— Без него будет довольно проблематично попасть в сердце Храд Спайна, — пояснил я карлику. — В общем, это важная штука, без которой нам можно никуда не ехать, а спокойно дожидаться прихода Неназываемого в Ранненге. Нет Ключа — нет Рога Радуги.
— Штихс! — Карлик произнес ругательство на гномьем языке и еще больше нахмурился. — И как они про этот ваш Ключ смогли прознать?
— Кто знает? — Эграсса снял с головы серебряный обруч и раздраженно швырнул его на стол. — В людских городах слишком много болтливых птичек! Кто-то знал, кто-то сболтнул, кто-то услышал и начал действовать. Мы потеряли одну из главных эльфийских святынь!
Где-то полторы тысячи лет назад, когда орки и эльфы только-только отстроили верхние залы Костяных дворцов (после того как перестали спускаться на нижние ярусы огров), обе расы считали Храд Спайн священным местом и не рисковали проливать в его лабиринтах кровь друг друга. Но ненависть оказалась сильнее ее — война началась и под землей. Дворцы стали смертельны как для Первых, так и для эльфов.
