— Стоять можешь? — спросил я у Арнха, осторожно опуская его на единственный уцелевший табурет.
— Да что со мной сделается? Не фарфоровый, — морщась, зашипел он и потрогал шишку у себя на затылке.
— А студенты-то ребята бойкие! — Сурок наконец закончил чесать кулаки о рыло самого здорового каменотеса и теперь с академическим интересом наблюдал за свалкой в соседнем углу трактира.
Студенты подошли к драке со студенческой находчивостью и бесшабашностью. Перевернув несколько столов, они устроили с их помощью импровизированную баррикаду и сначала провели, как говорят гномы, артиллерийскую подготовку, используя для этого пивные кружки, и только потом с дружным ревом набросились на Бездушных егерей и им сочувствующих.
Кто-то из побитых попытался доползти до выхода и улизнуть, но не успел. Дверь попросту слетела с петель, и в заведении появились стражники.
— Никому не двигаться! Все арестованы! — заорал кто-то из воинов, но тут же получил пивной кружкой в шлем и, тряся головой, рухнул на колени.
Стража обиделась, что никто не воспринимает ее серьезно, и каменотес, собравшийся отправить в их сторону бутылку, упал с арбалетным болтом в ноге.
— Тикаем! — закричал кто-то из студентов.
Самые сообразительные стали покидать «Солнечную каплю» через разбитые окна.
Сурок недолго думая вытащил из-под стойки перепуганную служанку:
— Где черный ход?
— Там! — Девушка кивнула в сторону кухни.
— Сваливаем, ребята! Я не собираюсь объясняться со стражей! — Сурок бросился в указанном направлении.
Весь наш отряд дружной гурьбой последовал его примеру. Фонарщик и Делер во время тактического отступления не преминули настучать по тыкве последнему из оставшихся на ногах доралиссцев.
— Сто подлунных королей! — хлопнул себя по лбу карлик. — Халласа, жги его бороду, забыли!
Стражи в таверну битком набилось. Они уже теснили дерущихся, и Халласа пришлось вытаскивать чуть ли не из-под ног служителей закона.
Гном кое-как очухался и, поддерживаемый Делером и Мумром, стал ковылять к черному ходу. Мы, перепугав повариху, проскочили кухню и выбрались на улицу. Делер по дороге пел боевой марш карликов, Кли-кли подпевал ему тоненьким голосочком, Фонарщик довольно хрюкал. Ребята искренне радовались потасовке.
Мы, как оказалось, довольно долго просидели за пивом, на улице уже успело стемнеть. Выскочив в какой-то темный переулок, бросились прочь от трактира, но Халлас остановился как вкопанный и заорал:
— Мой мешок!!!
Гном оттолкнул в сторону попытавшегося задержать его карлика и нырнул назад, в таверну.
— Вот идиот! — зашипел Сурок.
— Вляпается! Как пить дать вляпается! — Делер собрался ринуться на помощь другу.
— А ну стой на месте! — осадил его Угорь. — Я не собираюсь вытаскивать из кутузки двоих.
Делер пробурчал сквозь зубы гномье ругательство, но остался на месте, с нетерпением глядя в сторону светлого прямоугольника распахнутой двери. Минута тянулась бесконечно долго…
Наконец появился Халлас с вожделенным мешком.
— Эх, жаль, тот козел не проломил твою тупую голову! — произнес Делер, но в его голосе сквозило несказанное облегчение.
— Пошли, — скупо сказал Угорь, принявший командование над нашим немногочисленным отрядом.
— Сурок, ты мышку в таверне не забыл? — встревоженно спросил Кли-кли.
— Я быстрее тебя забуду, чем Непобедимого, — проворчал Сурок.
— У-у-у, злой ты, — обиделся гоблин. — И вообще, плохой сегодня выдался день!
— Это еще почему? — удивился Арнх. — У тебя же по определению не бывает плохих дней.
— Ну посуди сам, — сказал Кли-кли, стараясь приноровиться к шагу Арнха. — Приперлись в город, прошастали весь день, Халласу зуб так и не выдрали, а завтра нужно двигаться дальше.
— Велика беда, — не согласился Сурок.
— Эх, — огорченно вздохнул Халлас. — Забыл!
— Чего ты еще забыл? — недовольно спросил Мумр. — Мешок же у тебя.
— Трубку забыл! Трубку! Выпала, должно быть, когда этот огром драный козел саданул меня по роже!
— Ну и славно. — Делер не переваривал табачного дыма. — Хоть немного отдохнешь от курения.
— Трубка! Из бриара! — между тем продолжал сокрушаться Халлас. — Фамильная реликвия! Вернуться, что ли?
— Только попробуй. С Дядькой сам будешь разбираться, — предупредил гнома Угорь.
— А, ладно, — сплюнул Халлас. — У меня в седельной сумке запасная есть.
— Как твой зуб? — не удержавшись, спросил я у гнома. Халлас что-то подозрительно долго не ныл.
— Нету его, слава Сагре!
— ?
— Да этот козел так саданул, что выбил его к карликовой бабушке!
— Видишь, Халлас, — захохотал Делер. — Какого ты себе знатного цирюльника нашел. Рогатый, тупой, и бороденка имеется! Ну прямо как ты!
В темном переулке раздался взрыв смеха, причем Халлас смеялся наравне со всеми.
Три раза мимо пробегали поднятые по тревоге стражники, и нам приходилось таиться в тени зданий. Угорь решил не рисковать, и мы сделали большой крюк, чтобы не попасть под руки растревоженным, будто осы ранней осенью, блюстителям порядка. Наконец мы вышли на улицу, ведущую к «Ученой сове».
