Меня бросили на что-то жесткое. Кто-то ругнулся, хлопнула дверь, и пол, дернувшись, заскрипел. Кажется, я очутился в карете. Но почему же меня так бесцеремонно уронили? Ребята могли вежливо пригласить прокатиться с ними. Неужели они думали, что я, такой вежливый и безотказный, не соглашусь залезть в карету?
Кто-то тихо застонал у меня над ухом. Угорь?
Пришлось открыть глаза, чтобы удовлетворить свое любопытство. Как оказалось, я лежу на полу кареты по соседству с потерявшим сознание Угрем. Кроме нас тут находились ребята-арбалетчики, которые не далее как пять минут назад попытались подстрелить некоего Гаррета и его компанию.
У орков есть великолепная поговорка: «Любопытство гоблина в Лабиринт завело». Один из нехороших парней заметил, что я открыл глаза, и воскликнул:
— Эй, этот пришел в себя!
Я хотел ему сказать, что я, собственно, никуда и не уходил и я не этот, у меня есть имя, но язык отчего-то отказался слушаться.
— Так выруби его, — безразлично посоветовали арбалетчику.
Последнее, что я увидел, прежде чем погрузился в темное ничто, — камнем падающую на меня дубинку.
Я шел по широкому темному коридору, стены которого были выложены грубым булыжником и покрыты то ли мхом, то ли лишайником. Света здесь практически не было, и мне приходилось касаться стены рукой, чтобы не пропустить случайный поворот.
Потолок плясал как спятивший дождевой червяк. Трижды я касался его макушкой, но стоило сделать всего лишь несколько шагов — и сколько ни тяни руку вверх, никакой преграды под пальцами не ощущается — лишь пустота, тьма и слабый сквознячок.
В голове у меня роились тысячи вопросов. Как я сюда попал? Куда иду? Зачем? Что ищу во тьме этого подземелья? №подземелье ли это?
Очень сомнительно, особенно если исходить из того, что через каждые двадцать шагов моя рука натыкалась на металлическую дверь с маленьким решетчатым окошком. Двадцать шагов грубого камня и мха под рукой, а затем пальцы ощущают холодный и мокрый от подземной сырости металл. А затем снова двадцать шагов камня.
У меня создавалось ощущение, что я нахожусь на самом нижнем ярусе какой-то огромной тюрьмы.
Коридор казался бесконечным. Иногда из-за дверей доносились стоны и бормотание, но большей частью за ними жила оглушающая тишина. Кто находился в этих подземных казематах? Узники, безумцы, пленные или души тех, для кого дорога в свет или тьму закрыта на веки вечные? Ответа на эти вопросы у меня не было, так же как и желания узнавать, кто же на самом деле сидит в камерах.
Когда я проходил мимо очередной двери, из-за нее раздался безумный хохот. Я от неожиданности отпрыгнул к противоположной стене коридора и ускорил шаги, стараясь оказаться как можно дальше от сумасшедшего узника. Но смех еще долго метался по стенам и потолку, и, подгоняя, бил меня по спине.
Спустя три вечности, когда я уже сбился со счета шагов, мне почудился слабый запах моря.
Да, так пахло в Портовом городе Авендума, когда ветер дул со стороны причалов. Это был запах соли, запах водорослей, запах морских капель, оставшихся после набегающих на пирс волн, запах чаек, которые по вечерам встречают рыбачьи лодки. Запах свежей прохлады, запах рыбы, запах бриза и запах свободы.
Чернильная тьма отступила, и медленно, жутко медленно из нее стали проступать призрачные очертания коридора. Откуда-то сверху пробивался робкий луч дневного света.
Я остановился и, задрав голову, посмотрел на голубое пятнышко неба, видимое через маленькое окошко, пробитое в высоком, просто недосягаемом для меня потолке. На лицо мне упал солнечный луч, и я невольно зажмурился. До меня донесся мерный гул, как будто недалеко вздыхает уставший после целого дня тяжелой работы великан. Где-то поблизости находилось море, и прибой было очень хорошо слышно.
Море?! Но каким образом? Как оно тут могло очутиться?! Куда же я все-таки попал? И самое главное, как я сюда попал?
Оставшись торчать на одном месте, я точно не найду интересующих меня ответов, поэтому я распрощался со светом и направился дальше по коридору, вновь нырнув в неласковую тьму. Глаза к мраку привыкали долго, и один раз, едва не потеряв опору под ногами, я чуть было не грохнулся. Остановившись и вытянув вперед правую ногу, пощупал пол.
Так и думал.
Лестница.
Как назло, она уходила куда-то вниз, в еще более густой и непроглядный (если такое вообще возможно) мрак. Я остановился и принялся размышлять, что мне делать дальше?.
Дорога вниз, в глубокое подземелье тюрьмы (буду называть это место так, пока точно не узнаю, где нахожусь), для меня была крайне нежелательна. Сагот знает, на что или кого я там наткнусь. Да и бродить во тьме можно очень и очень долго. У меня было всего два выхода из создавшейся ситуации: вернуться назад, в самое начало пути, или все же спуститься вниз и поискать ведущую наверх лестницу.
Первый вариант был даже более разумен, чем второй, но пройти весь долгий и утомительный путь назад я был просто не в состоянии.
