Оставалось идти вперед. Решившись, я стал осторожно спускаться. При мне не было ни масляного фонаря, ни факела, ни тем более магического «огонька», и идти приходилось на ощупь. Спускаясь и держась рукой за стену, я считал ступени. Их оказалось шестьдесят четыре. Крутые, избитые временем ступеньки привели меня в очередной коридор.
Он оказался полным близнецом предыдущего. Тот же чернильный мрак, тот же затхлый и холодно-влажный, пробирающий до мурашек воздух. Те же стены, сложенные из грубого камня и покрытые шершавым мхом-лишайником, те же металлические двери с решетчатыми оконцами. Единственное отличие я заметил только тогда, когда стал считать шаги. Двери в стенах находились через каждые сто, а не через двадцать, как было раньше, ярдов.
Здесь было намного холоднее, чем в верхнем коридоре, и я спустя какое-то время, сам того не замечая, начал дрожать. Идти приходилось медленно, в темноте я боялся налететь на неожиданную преграду или попросту свалиться в провал или яму. После того как справа от себя я оставил седьмую по счету дверь, стены изменились.
Грубая каменная кладка и мох пропали, уступив место базальтовой скале. Неизвестные строители прорубали весь дальнейший коридор прямо в горной породе. У меня возникло подозрение, что я попал в казематы гномов или карликов.
Далеко-далеко впереди во мраке мигнул светлячок света. Я остановился, прижался к стене и стал всматриваться в даль.
Огонек еще раз мигнул. Скорее всего, это пламя еще плохо разгоревшегося масляного фонаря. Светлячок тихонько покачивался в такт чьим-то шагам и медленно удалялся от меня.
Я не раздумывал. Огонь — это разумные существа, даже если они и не очень дружелюбно настроены к неожиданным посетителям. Надо просто держаться от несущего фонарь неизвестного в отдалении, вести себя как можно незаметнее и надеяться на то, что нечаянный проводник выведет меня из этой воистину странной и загадочной тюрьмы.
Я устремился вперед, презрев опасность споткнуться о неожиданное препятствие и поломать себе ноги. Нагнать незнакомца оказалось довольно легко — он плелся со скоростью огра, объевшегося человечины.
Пробежав мимо лестницы, ведущей наверх (именно по ней пришел сюда неизвестный), и решив пока не рисковать, чтобы не топтаться в темноте, я догнал путника.
По сгорбленной спине, шаркающей походке, дрожащей старческой руке, которая сжимала масляный фонарь, и по седым волосам я без всяких сомнений и колебаний понял, что ему уже очень много лет. Неизвестный путник был одет в старую рваную дерюгу грязно-серого цвета, хотя я готов заложить последний золотой, что в далекие седые годы эта тряпка была великолепным камзолом.
Массивная связка ключей, висящая на потертом поясе, противно дребезжала в такт его шагам. В другой руке дед держал то ли миску, то ли тарелку. Дед шел, держа фонарь на вытянутой, чуть дрожащей руке, и его тень, увеличенная в несколько раз, танцевала на стенах.
Я крался в десяти шагах от путника, стараясь держаться в двух ярдах от границы света. Старик шествовал молча и лишь иногда сипло кашлял. Также он шаркал, кряхтел и тихонько ругался. Я боялся, что старикан развалится прямо на ходу, так и не добравшись До цели своего похода. Но коридор, на мое счастье, неожиданно закончился, и дед, покряхтев, остановился возле крайней двери. Надсмотрщик, как я прозвал про себя старика, поставил миску и фонарь на пол и снял с пояса связку ключей.
Он бормотал и придирчиво перебирал ключи, пока наконец не остановил свой выбор на одном из них, попробовал повернуть его в замке, но из этого ничего не вышло. И надсмотрщик, кляня тьму и того, кто ее породил, вновь стал греметь связкой, ища более подходящий ключ.
Тут до меня стало доходить, что, когда старик двинется в обратный путь, я окажусь прямо на его дороге, если только не потороплюсь добежать до лестницы. А в кромешной темноте бежать бесшумно, не видя ни стен, ни ступенек, довольно проблематично. Как бы медленно ни шел старик, если он меня и не увидит, то уж услышит обязательно.
Дед продолжал возиться, а я отчаянно искал выход из неприятной ситуации. Можно, конечно, дать старику по тыкве, но где гарантия, что без него я найду дорогу наверх? Новая лестница вполне способна привести меня в новый лабиринт, и бродить я в нем буду до скончания веков. Так что вариант с нападением отпадает.
Спрятаться мне на его пути негде — свет от фонаря захватывает коридор во всю ширину, и как бы я ни жался к стенам, все равно меня сможет заметить даже слепой крот.
Напротив двери, с которой сейчас возился старик, была дверь, ведущая в другую камеру.
Вот именно что была.
Теперь на ее месте зиял угольно-черный проем, ведущий в открытую, а следовательно, пустую камеру. Дверь с сорванными петлями, приличными вмятинами на стальном теле и покореженной решеткой на окне лежала на полу.
Не знаю, кого держали в камере, но, увидев, что узник смог сотворить с преградой, я не позавидовал стражам тюрьмы, когда это существо вырвалось на свободу.
Да-да, именно существо!
