Я выполз из-под кровати, снял арбалет с взвода и убрал обратно за спину. Сегодняшней ночью я счастливо отделался, но надо поторапливаться — Лафреса может вернуться в любой момент. Да и Бледного спустили с поводка, и теперь придется держать ухо востро и спать с ножом под подушкой.
Свеча, стоявшая на столе, прогорела наполовину, а шкатулка оказалась закрытой. Как бы ни вымотало шаманство Лафресу, служанка Хозяина не забывала о бдительности и захлопнула крышку, да, наверное, еще и магии добавила…
Вероятность того, что на шкатулке печать волшебства людей или светлых эльфов, а не шаманства, — ничтожно мала, но не буду рисковать и проведу маленькую проверку.
Я распахнул окно спальни и выглянул наружу. Кусты под окном были недвижимы, и приходилось надеяться, что Кли-кли все еще прячется где-то там.
Ветерок тут же задул свечу. Ну и тьма с ней! Благодаря ярко сияющему месяцу в комнате и так достаточно светло.
Добыв из сумки нужный пузырек, я уронил капельку на крышку шкатулки. Она растеклась и осталась недвижимой. Волшебство людей здесь отсутствует напрочь, иначе капелька просто исчезла бы. Тут или шаманство, или вообще ничего… Буду надеяться на медальон Кли-кли.
Я облизал враз пересохшие губы и потянулся к шкатулке. Это все равно что брать руками угли или ядовитую змеюку… Страшно. А вдруг медальон гоблина, защищающий от заклятий шаманства, не сработает?
Ничего. Никакого эффекта. Ни грома, ни молний, ни гласа богов. Шкатулка казалась абсолютно нормальной, никакой магии. Неужели я ошибся в Лафресе?
Замочной скважины я не увидел, но крышка упорно не поддавалась. Безделушка оказалась с секретом, эдак я могу провозиться до скончания веков — уж лучше взять ее с собой. Я попробовал поднять ее, но лишь изумленно охнул.
Тяжелая!
Настолько тяжелая, что я едва смог приподнять ее над столом.
Тащить такой вес через весь дом себе дороже. Я ощупал все выступы и неровности, надеясь обнаружить скрытую пружину, но крышка осталась недвижимой.
Припоминаю, что, когда ее открывал граф, раздавалось несколько щелчков. Значит ли это, что она активируется сразу двумя, а то и тремя пружинами?
Вполне вероятно.
Я изменил тактику, зажал одним пальцем фигурку полуптицы-полумедведя, вторым пальцем череп в ногах этой твари и поддел ногтем крышку. Бесполезно…
Хм… А что издавало музыку, прежде чем Балистан Паргайд отомкнул замок, позвольте спросить?
Пришлось повторно и очень внимательно осмотреть стальной ящичек. Так и есть, на крышке выбита арфа, а во рту, у полуптицы-полумедведя флейта. А ну-ка попробуем… Есть!
Флейта и арфа одновременно сместились внутрь, шкатулка тихонько тренькнула, несколько раз щелкнула, и крышка приглашающе распахнулась, предлагая насладиться тем, что она охраняла.
На черном бархате лежал Ключ. Тонкий, сотканный из хрустальной паутины и ледяных снов, он, казалось, должен был сломаться даже от горячего дыхания. Но это не так, слеза дракона, из которой он сделан, отступает только перед магией и алмазными резцами, которые должны действовать одновременно и очень умело.
Я протянул руку к артефакту, и тут медальон Кли-кли обжег холодом мою кожу. Вокруг Ключа вспыхнуло марево желтизны и тут же погасло, оставив в моих глазах разноцветные круги от вспышки. Спасибо безделушке гоблина, если бы он ее не нашел, даже не хочу думать, что со мной могло случиться.
Я взял Ключ и сжал его в кулаке.
«Наши узы крепки», — довольно шепнул мне он напоследок и затих.
Все, пора убираться из гостеприимного дома графа!
За моей спиной угрожающе зарычали. Я, стараясь не делать резких движений, повернулся в сторону двери, желая рассмотреть вновь прибывшего.
Собака.
Большая.
Очень.
Здоровенный пес имперской породы. Размерами он превышал всех виденных мною до этого псин — здоровенные лапы, огромная голова, обрубленный хвостяра, торчащие уши, гладкая короткая Шерсть… и зубы…
Пес был светло-рыжим, с черной мордой и лапами. Напряженный, как взведенный арбалет. Шерсть на загривке стояла дыбом. В горле у зверюги угрожающе клокотало. Такой не залает и не позовет хозяина — он все сделает сам.
Я смотрел на него, он смотрел на меня. Все так же, стараясь не делать резких движений, я отошел к окну, но дальше путь был перекрыт — на окнах решетка. Выйти отсюда я мог только через дверь. Придется убить собаку, иначе отсюда не выбраться.
Я потянулся за арбалетом. Пес взорвался ураганом клыков и злобно сверкающих глаз. В считаное мгновение зверюга преодолела разделяющие нас ярды и замерла в одном дюйме от самого дорогого, что у меня есть, — Гаррета.
Пес приподнял верхнюю губу, показывая мне коллекцию своих внушительных зубов. Нашел чем хвалиться, гад!
— Хорошо, хорошо! — заверещал я, показывая собаке пустые руки. — Я не вооружен! Просто спина зачесалась!
— Угу, как же! Так я тебе и поверил! — говорили колючие глаза собаки.
Пес еще раз угрожающе рыкнул, клацнул передо мной зубами и, пятясь, отошел на ярд.
— И что теперь?
— Это ты мне скажи! — Клянусь Саготом, он это подумал!
— Слушай, я сюда попал по ошибке. Я, может, пойду, а? — Я чувствовал себя полным идиотом, разговаривая с собакой.
